Поезд стоял почитай шестой час! Кондукторы куда-то бегали, проснувшиеся пассажиры, накинув на себя верхнюю одежду, поднимая воротники шуб и шинелей, выходили на площадки и, свешиваясь наружу, всматривались во тьму.
Никто ничего толком не знал. И до того-то чуть не по часу торчали подле каждого столба, опаздывая уже больше, чем надень, а тут и вовсе встали!
— Почему стоим?
— Не иначе крушение! Вишь, погода-то какая!
И впрямь — погода была дрянь! Мимо окон, мелькая и залепляя стекла, неслись струи дождя вперемежку с мокрым снегом. На площадках вмиг наметало сугробы, которые тут же оседали, тая. Это был первый, ранний снегопад.
— Надо бы к паровозу сходить, машиниста спросить! — предложил кто-то.
Два офицера, ловко спрыгнув со ступенек и набросив на головы башлыки, пошли вдоль вагонов вперед, в голову поезда, скоро растворившись в дождевой круговерти. Но тут же вернулись.
— Ну что, что машинист-то говорит?
— Ничего не говорит, — махнули руками офицеры. — Нет его. И паровоза тоже!
Паровоза не было! Вовсе! Впереди поезда, за первым вагоном, был лишь заносимый мокрым, липнущим к шпалам снегом путь. Уж и рельсов местами не было видно.
— А где паровоз-то?
Кондукторы ничего вразумительного ответить на этот вопрос не могли.
— Не было такого-с, чтобы здесь паровоз отцепляли! Никогда-с!
— Надо бы на станцию идти...
На станцию вызвались пойти все те же два офицера и увязавшийся с ними Мишель. Шли вдоль вагонов, утопая в грязи и снегу, ориентируясь на тусклый, сочившийся из окон небольшой сторожки свет.
— Черт его знает что! — ругались офицеры. — Снег некому чистить! Паровоз пропал! Кругом бардак!..
Кое-как дошли, причем Мишель изрядно промерз и набрал в обувь воды и грязи. Долго стучались в запертую изнутри дверь. Злые офицеры, не стесняясь, пинали в нее ногами.
— Открывай!
Открыл какой-то заспанный, в мятой железнодорожной форме, господин.
— Чего колотите?! — недовольно спросил он. Но заметив офицеров изменил тон: — Чего изволите?
Офицеры, бесцеремонно отодвинув его, ввалились внутрь в жарко натопленную каморку. Стали без стеснения стряхивать с шинелей капли воды, разбрызгивая ее вокруг по полу.
— Паровоз где? — рявкнул один из них.
— Какой паровоз? — не поняв, переспросил железнодорожник.
— А вот я тебе, сукин сын, сейчас в рожу суну, так враз все вспомнишь! — рявкнул один из офицеров, сгребая железнодорожника за грудки.
Фронтовые привычки давали себя знать. Офицеры, привыкшие поднимать нижние чины в атаку мордобоем и матами, давно утратили свой лоск, переняв речь и манеры простонародья. Да и не те это были офицеры, что вступали в войну, другие, выслужившиеся из низов. Те, прежние, разбросали свои кости на полях сражений от Карпат до Вильно.
Испуганный железнодорожник, клацая зубами, стал искать и торопливо натягивать на себя одежду.
— Сей момент. Сейчас все узнаем.
Выбежал из сторожки.
Офицеры по-хозяйски уселись на лавку, закурили, стали о чем-то негромко, изредка смеясь, переговариваться. Скоро прибежал железнодорожник.
— Велено перецепить паровоз на другой состав.
— Кем велено?
— Не могу знать! — испуганно заморгал железнодорожник. — Кажись, телеграф пришел из Москвы.
— Тогда другой давай! — потребовали офицеры.
— Никак не получится — другого нет. У нас и паровозного депо-то не имеется — тока на узловой станции.
Тьфу ты, дьявол! Хоть ори на него, хоть тормоши, хоть душу из него вовсе вытряси, все одно паровозу взяться неоткуда!
— Как появится паровоз — сразу цепляй его к нам, — предупредили офицеры. — Смотри у нас!..
— Сделаю, как есть все сделаю! Первый же паровоз ваш будет! — залебезил железнодорожник.
Снова вышли в дождь и снег, побежав в тепло натопленных вагонов.
Быстро приехать в Москву не удалось...
На этом, махоньком, где следующие из Петрограда поезда никогда не останавливались, разъезде они стояли чуть не сутки. Все это удивляло, хотя опоздания случались и ранее, и все чаще и чаще. В железнодорожном ведомстве нарастал разброд, поезда выбивались из расписания, уголь не подвозился или был из рук вон плох, деповские рабочие бастовали, отказываясь ремонтировать паровозы, поездные бригады загоняли поезда в тупики.
Империя продолжала рушиться, хотя в это еще никто не верил и того не осознавал, считая, что это лишь мелкие недоразумения в отдельно взятом железнодорожном ведомстве. Хотя очень скоро опоздания на сутки и недели и самозахваты поездов никого удивлять уже не будут...
Наконец к полудню следующего дня на станцию втянулся какой-то грузовой состав. Совершенно очумелые пассажиры постановили идти, требовать паровоз себе. Не век же здесь стоять!
— Нам нужен паровоз! — потребовали они.
— Никак нет. Никаких паровозов пока не предвидится.
— Как же нет, когда вот он стоит! — указали начальнику станции на дымящий за стрелкой, пускающий пар паровоз.
— Его взять никак невозможно, потому как это воинский эшелон! — объяснил тот.
— Так что ж нам, не ехать, что ли?!
— Ничего не могу-с сделать!
— Да и черт с ним — возьмем сами! — азартно предложил кто-то.
Несколько офицеров побежали к паровозу.
— Отцепляй! — крикнули они.
