Государственная недостаточность полностью

– Да, время было противоречивое, и оценивать его можно по-разному. Но если вы в передаче про танки даете исторический комментарий, то зачем его давать так, что у слушателя возникает ненависть к собственной стране? Расскажите всю правду. Напомните про Мюнхенский сговор 1938 года, когда Англия и Франция фактически сдали Гитлеру Чехословакию. Но об этом – ни слова! Походя на государственном канале в исторической передаче – плевок и очернение. Я не призываю избегать мрачных страниц истории. Нет. Но если вы их касаетесь, то делайте это в контексте тогдашней ситуации в мире. Чтобы не возникало ощущения, что только наша страна – такая вот мерзавка. Сегодня телевидение во многих передачах воспитывает у людей комплекс национальной неполноценности.

– В 1922 году писателю Михаилу Осоргину пришлось заполнить анкету. На вопрос: «Как вы относитесь к советской власти?» – он ответил: «С удивлением». А как вы бы ответили на аналогичный вопрос сегодня?

– К советской власти я отношусь с сожалением. Считаю, что советский проект мог выйти на очень серьезные высоты, но, к сожалению, в силу массы обстоятельств этого не случилось. А к нынешней власти я отношусь с недоумением. Мне кажется, что власть недостаточно энергично и быстро выправляет бредовые изломы, случившиеся за минувшее десятилетие. А они совершенно очевидны. Например, наступление на историю и литературу в школьной программе – предметы, формирующие личность и гражданина. Хотя в ельцинские времена я относился к власти с негодованием, ибо она ставила страну на колени и разрушала. Нынешняя власть мне более симпатична. Впрочем, если бы вы спросили меня об этом два года назад, то я бы сказал: «С надеждой». Теперь говорю: «С недоумением». Мне непонятно, почему при очевидности стоящих задач раскачивание идет так медленно.

– Один из ваших героев пришел к такому выводу, что беспринципность должна быть последовательной и крупномасштабной – только в этом случае можно рассчитывать на политическую карьеру. Разделяете ли лично вы мнение, что политика – дело, безусловно, грязное?

– Дело в том, какова сверхзадача у человека, идущего в политику. Если человек идет в политику с целью реализации своего серьезного проекта, связанного с существованием нации и государства, это – один вопрос. Тут можно простить и какие-то компромиссы, и даже некоторые противоречивые поступки. Понятно, что в этой среде обойтись без них сложно. Но, как мне кажется, большинство нынешних политиков идут в нее либо для удовлетворения собственного тщеславия, либо решать личные материальные проблемы. Вот в чем беда.

– Юрий Михайлович, читая ваши книги, не раз ловил себя на мысли, что вы обладаете способностью видеть людей насквозь. Звучит комплиментарно, но таково впечатление. Быть может, оно ошибочно? На что в облике незнакомого человека вы обращаете внимание в первую очередь?

– Вы знаете, я специально не занимаюсь психологическим анализом. Просто когда я пишу очередного героя, то пытаюсь смоделировать его внутренний мир. Если вы заметили, в моих книгах нет ни полных подлецов, ни ангелов. Как нет их и в жизни. И это, кстати говоря, совершенно нормальная позиция, которая именовалась психологизмом русской прозы. Я этому учился у Чехова, у Бунина, у Булгакова, у Трифонова. Другое дело, что мы от этого отвыкли. Мало того, сейчас появилось большое количество пародистов Чехова. «Дядя Вася», «Вишневый садик», «Две сестры» и так далее. Меня это просто злит. Что пародировать Чехова? Мы живем в гораздо более драматичную эпоху. Ведь Чехов не дожил даже до первой русской революции. Он умер, реформировав мировой театр.