Та же проблема возникает, если власть находится в руках региональных или этнических блоков, которые либо используют предполагаемый политический центр в качестве представительства своих собственных интересов, либо считают себя независимыми от него. Практически в любом государстве Азии и Африки есть пограничные районы, как правило, горные, болотные или труднодоступные по иной причине, где живут племена национальных меньшинств и где контроль центрального правительства носит чисто теоретический характер. Там, где подобная автономия де-факто распространяется на крупные населенные пункты, возникает проблема отсутствия органического единства страны; однако с точки зрения осуществимости переворота отсутствие такого рода органического единства не является препятствием – новый режим может разобраться с локальными автономными образованиями после захвата власти. Иногда, правда, эти местные образования настолько мощны, что контролируют центр, или – что одно и то же – власть центра не распространяется за пределы пригородов столицы.
Именно это часто имело место в Конго[32] в 1960–1964 годах, в период после обретения независимости и мятежа вооруженных сил.
В этой провинции боролись за власть несколько групп.
а) Традиционные вожди. Силы в их распоряжении: племенные ополчения.
б) Сепаратисты провинции Южный Касай под руководством «короля» Калонжи. Силы в их распоряжении: хорошо оснащенные и недисциплинированные войска под руководством офицеров – иммигрантов из Бельгии.
в) Центральное правительство. Силы в его распоряжении: молодые и неопытные администраторы с шатким контролем над небольшой национальной армией (ANC), контингент которой располагался в восточной части провинции.
г) Горнодобывающая компания «Фор Миньер». Ресурсы в ее распоряжении: финансовая поддержка и воздушный транспорт, которые компания время от времени предоставляла сторонникам Калонжи и другим группам.
Ситуация в провинции Катанга была еще более неблагоприятной для центрального правительства; северо-восток и город Стэнливиль были в руках сил Гизенги[33]; большая часть прочей территории провинции находилась вне досягаемости центральных властей из-за коллапса закона и порядка и прерывания транспортных коммуникаций. Таким образом, успешный переворот в столице страны Леопольдвиле (ныне Киншаса) дал бы контроль лишь над очень малой частью огромной территории Республики Конго; понадобилось бы еще несколько переворотов в фактических столицах квазинезависимых провинций – Стэнливиле, Элизабетвиле, Лулуабурге и т. д., чтобы добиться контроля над страной в целом.
Федеративные государства открыто, на уровне конституции, признают самостоятельность регионов и поэтому предоставляют им соответствующую степень местной автономии. В некоторых случаях сама власть центра представляет собой результат добровольного союза регионов, и до тех пор, пока центральные органы не разовьют собственные источники власти и авторитета, правят регионы, используя центр только как агентство для проведения своей совместной политики.
Соединенные Штаты Америки стали продуктом более или менее добровольного союза штатов, и на протяжении XIX столетия, пока президентская власть была еще слаба, правительство в Вашингтоне было не более чем агентством для решения проблем, затрагивающих все штаты. Соответственно, произойди, например, в 1800 году переворот в Вашингтоне, его зачинщики захватили бы только пустой символ, но к 1900 году развитие авторитета федеральных органов достигло уже такой степени, что такой переворот привел бы к установлению контроля над большей частью страны. Советский Союз, Канада, Индия и Западная Германия – федеративные государства, но степень автономии каждой республики, провинции или штата в них варьируется от практически нулевой в случае СССР до достаточно значительной в случае Канады. Тот факт, что по конституции советские республики являются полностью автономными (и даже имеют право на выход из федерации), является еще одним примером постоянного контраста между теоретическими структурами и политическими реалиями.
В целом реалии осуществления власти – и ее внутренняя динамика – проявляют тенденцию к упадку федеративной системы. В результате – либо растущая централизация (например, в США и СССР), либо растущее отчуждение (например, в Индии, Канаде или Нигерии до переворота).
