Государство полностью

Корректно сформулированная теория может также включать такие элементы, как инерция, денежная иллюзия или дифференцированная власть различных групп над их собственными условиями обмена. Она должна учитывать скрытую природу большей части перераспределения, связанную с обширностью и огромной сложностью «инструментария» современной фискальной и экономической политики, зачастую неопределенное воздействие различных видов политики, а также соблазнительный оптический обман, при котором прирост бюджетных расходов воздействует на «реальное» перераспределение в настоящем, а прирост бюджетного дефицита как будто бы сдвигает «финансовое» бремя в будущее. Скрытость, присущая механике многих форм перераспределения — явных для выигравших, скрытых для проигравших, — при всем том, что она во многом случайна и непреднамеренна, предположительно ведет к замедленным или всего лишь частичным контрвыпадам со стороны проигравших; поэтому инфляция не может полностью свести к нулю все перераспределение. Однако, поскольку никто из тех, кто мог бы ей в этом посодействовать, больше ничего не уступит, дальнейшее перераспределение за их счет ex hypothesi неизбежно закончится неудачей. Пока будут продолжаться подобные попытки перераспределения, разрушающая их инфляция также должна продолжаться. Если природа демократической политики такова, что такие попытки являются эндемичными, такой же должна быть и инфляция.

В рамках менее абстрактного сценария будет предусмотрена роль для некоего неорганизованного сегмента, слоя или функции в обществе, владельцев облигаций, попавших в эту ловушку, мелких вкладчиков, вдов и сирот (и всех, кто страдает от «предпочтения ликвидности»), которым придется понести потери для того, чтобы согласованные с государством победители выиграли; но явно назначенным проигравшим удастся отыграть потери, которые они должны были бы потерпеть. Инфляция будет, так сказать, «выискивать» и вырывать из слабых рук, если такие найдутся, те ресурсы, которые выигравшие должны были бы получить. Она будет действовать как средство от дисбаланса ресурсов. Справившись со своей собственной причиной, затем она могла бы утихнуть. Вывод таков: если каждый одинаково искушен, организован, бдителен и полон решимости защищать то, что он имеет на рынке, в линии пикета, на закрытом партийном заседании или под транспарантами на улице, то инфляция становится бессильной изменить доли в распределении. Вместо этого она становится одним из наиболее мощных средств, которыми эти доли можно защитить от давления, имеющего своей исходной причиной либо политический процесс, либо природу.

Теория инфляции, сформулированная преимущественно в терминах бастионов, которые демократическое государство помогает выстроить вокруг тех самых долей в распределении, манипулирование которыми является его главным способом оставаться у власти, не обязательно должна давать объяснение того, почему эти доли таковы, каковы они есть, или того, почему группы интересов имеют ту или иную степень власти над ценами. Конечно, ее можно подключить к основному корпусу экономической теории, в котором такие объяснения содержатся. Такое подключение на самом деле будет естественным продолжением «перевода» данной разновидности туманного социологического и политического дискурса в более строгую экономическую теорию того или иного рода. Это упражнение, впрочем, послужило бы только для того, чтобы продемонстрировать сравнительное отсутствие новизны в данном подходе, претензии которого на raison d'etre заключаются не в том, что он помогает в понимании инфляции, а в том, что, демонстрируя использование или бесполезность инфляции, он помогает в понимании нарастающих противоречий между перераспределением ради достижения согласия, на котором держится власть государства, и созданием условий, в которых общество становится невосприимчивым к осуществлению этого перераспределения.