Государство полностью

Наличие денег дает широкий простор для выбора и приучает людей к нему. Специализированные талоны, которые можно потратить лишь на гораздо более узкий класс товаров — только на обеды, образование детей, транспорт, проживание на отдыхе, медицинские услуги и т. д., — ограничивают этот простор; они также способствуют отвыканию от выбора. Их другим, возможно, второстепенным преимуществом является то, что они делают потребительский спрос более легко прогнозируемым в целях планирования. Более фундаментальным их свойством является то, что такие талоны передают часть власти распоряжаться доходами от получателей государству, которое в разумных пределах может изменять «смесь» талонов, а следовательно, формировать образ жизни людей. Тем самым талоны напрямую обеспечивают непосредственное удовлетворение для государства, которое хочет, чтобы его подданные жили определенным образом, скажем, вели здоровый образ жизни, потому что быть здоровыми — это хорошо для них, или потому что они работают и сражаются лучше, когда они здоровы, или потому что государство просто ценит здоровье.

Все, что делают специальные талоны, бартерная система делает еще лучше. Талон на обед или продовольственный талон [food stamp] по меньшей мере оставляют на личное усмотрение выбор потребляемой пищи, а образовательный ваучер — выбор учебного заведения. Талон признает и до некоторой степени даже поощряет своего рода суверенитет потребителя. Заводские и офисные кафетерии, ассортимент основных продуктов питания по низким ценам, распределяемое жилье, отправка детей в назначенную школу, а больных в конкретный диспансер — все это исключает некоторые из оставшихся поводов для выбора и укрепляет прерогативу государства по принятию решений. Для подданных жизнь становится проще, число ее загадок — меньше, а коммунальное существование (в противопоставлении индивидуальному и семейному) — более всеохватным.

Еще дальше, чем система, при которой людям платят меньше денег и больше выбранных товаров, лежит предельный случай, при котором им не платят совсем, а государство просто обеспечивает их конкретные потребности. Ситуация исключительного доступа, когда доступ людей к благам регулируется зарабатываемыми деньгами или талонами, заменяется свободным доступом: билеты в метро отменяются, больницы не берут плату, молоко, концерты и жилье бесплатны (хотя не все получают такое жилище, какое им хотелось бы), а некоторые товары, которые людям нужны, но которых они не хотят, такие как защитные каски или назидательные публикации, раздаются всем приходящим вплоть до того момента, когда за ними придут все. Граница между общественными и частными благами, и в лучшие времена размеченная неважно, становится неохраняемой, а государственное планирование демонстрирует устойчивый крен в пользу общественных благ, которые будут «перепроизводиться» (по крайней мере по стандартам Парето-оптимума, удовлетворяющего предпочтениями «репрезентативного человека» — полезного вымышленного объекта, позволяющего нам делать вид, что все люди одинаковы и единодушны, не говоря об этом явно).

Общественные блага по своей сути и частные блага в силу постепенной атрофии денег и рынков предоставляются людям в зависимости от того, кто они и где они находятся (например, гражданин, житель города, мать, студент, член иерархии данного «коллектива», такого как место работы, школа или микрорайон, офицер полиции, чиновник определенного ранга и т. д.), и доступ людей к благам определяется их местом в жизни. Используя несколько обтекаемые выражения, мы можем сказать, что все они получают то, что государство считает соответствующим их жизненной ситуации. Говоря прямо, они получают то, что им нужно. Именно таким образом рациональные интересы государства в конце концов смыкаются с соответствующим идеологическим принципом — который одновременно является прогнозом и предписанием — давать «каждому по потребностям».