Государство полностью

Это описание поиска баланса полезностей, mutatis mutandis[120], применимо и для нахождения распределительной справедливости путем поиска баланса достоинств разных людей. Можно подразумевать, что любой, кто пользуется принуждением для того, чтобы накладывать ограничения на допустимые условия контрактов, вводить налоги и субсидии для корректировки их исходов в соответствии с объективными достоинствами сторон, перед этим благожелательно рассматривает контракты, обнаруживает случаи скрытого угнетения слабых и, вмешавшись в эти — на самом деле несвободные — контракты, воздает должное достоинствам и максимизирует справедливость настолько, насколько это политически возможно. Бессмысленно отрицать то, что он делает именно так, точно так же, как бессмысленно доказывать, что он не руководствовался своим действительным пониманием справедливости. Стандартная либеральная точка зрения заключается в том, что государство, которое ведет себя так, как если бы оно опиралось на межличностные сопоставления полезностей, достоинств или того и другого, должно действовать в рамках демократических процедур с тем, чтобы на принуждение по отношению к проигравшим существовал мандат, полученный от народа.

Приписывание принуждения народному мандату всегда утешительно, поскольку легче одобрить тот или иной выбор, если «этого хотел народ», чем если «этого хотел деспот». Существуют, однако, менее однозначные с моральной точки зрения возможности. Вместо того чтобы считать межличностные предпочтения государства результатом народного мандата, можно рассмотреть другое объяснение, при котором причинно-следственная связь действует в противоположном направлении. В политической системе, опирающейся преимущественно на согласие по модели подсчета голосов (выборной демократии), разумно считать, что для того, чтобы оставаться у власти, государство организует народный мандат, объявляя свои межличностные предпочтения и обещая действовать в пользу избранных людей, групп, классов и т. д. Если оно имеет успех, то, очевидно, можно считать, что оно находит баланс межличностной полезности или достоинств и осуществляет распределительную справедливость теми способами, которые дают требуемые результаты.

Попытку выяснить, как именно это действует «на самом деле», едва ли можно подвергнуть эмпирической проверке. Можно предположить, что в варианте «народный мандат направляет государство» последнее должно удовлетворить чувство справедливости подданных, а в случае «государство подкупает людей, чтобы получить от них мандат», оно должно удовлетворить их интересы. Но лишь немногие люди осознанно считают, что их интересы несправедливы. В любом другом случае их интересы и чувство справедливости совпадут и могут быть удовлетворены одними и теми же действиями. Ущерб их интересам будет остро воспринят как несправедливость. А лакмусовой бумажки, позволяющей отделить государство, преследующее цели социальной справедливости, от государства, следующего «постидеологической», «плюралистической» политике в пользу отдельных групп интересов, не существует.

Если государство «только выполняет приказы», реализуя демократический мандат, то ответственность за его действия лежит на «народе», инструментом которого оно является. Точнее, за вред, причиненный меньшинству, несет ответственность большинство (избирателей, обладателей влияния или совокупности тех и других, в зависимости от особенностей конкретной демократии). Ситуация усложняется, если нам приходится считать, что государство организует для себя народный мандат и несет ответственность, подобную той, которую несет «пушер» (наркоторговец) за наличие у своих клиентов спроса на вещество, вызывающее зависимость. Тогда наркоман становится такой же жертвой, как и тот, кого он грабит с целью удовлетворить свою зависимость.

Очевидно, что если бы все контракты были действительно свободными и никого нельзя было заставить принять несправедливые условия путем скрытого принуждения, вопрос справедливости распределения не возник бы вообще или по крайней мере не возник бы до тех пор, пока собственность остается неприкосновенной. Но было решено, что это не так, и ничто так не способствовало накачке мускулов демократического государства, как этот вывод.

Ограничения, налагаемые на людей государством, не являются простой заменой частных ограничений.

Если людьми все равно кто-то распоряжается и что-то им навязывает, то не всё ли равно, кто это делает?