С самых давних пор человечество ищет ответ на вопрос: какая форма правления ближе всего к идеалу? Уинстон Черчилль выразил мысль, согласно которой лучшего государственного устройства, чем демократия, пока что не придумали. Но применимы ли демократические принципы, навязываемые западным обществом, к современной России?Известная теле- и радиоведущая Анна Шафран уверена лучшим государственным устройством для России была и остается самодержавная монархия. Открытая, величественная, сильная. В своей новой книге «Государство чести» автор опровергает мифы и предрассудки, сложившиеся вокруг монархической формы правления.• Почему российское общество отказалось от монархии и к чему это привело?• Кто допустил, чтобы капитализм заменил нам религию?• Почему мы отрицаем самодержавие и боимся его возрождения?• Зачем мы продолжаем играть в «европейцев» и «американцев»?Верните России государя императора!
Не прошло и сотни лет с тех времен, когда английский премьер-министр У. Черчилль выразил мысль, согласно которой у демократии есть много недостатков, но лучшего государственного устройства пока что не придумали. Черчилль лукавил. Лучшим строем была русская самодержавная монархия в том виде, в каком она существовала в XIX веке. Однако англичанин, тем более ведущий политик того времени, никогда бы этого не признал. Именно потому, что суть демократии – ложь.
Эту ложь полностью разоблачил Константин Петрович Победоносцев, сыгравший в истории России, наверное, одну из самых важных ролей. При Александре III он не только руководил Святейшим синодом, но также определял политику империи в сфере народного просвещения, существенно влиял на решения по национальному вопросу и по внешней политике. Таким образом, все наиболее удачные преобразования и явления, которые мы можем отнести к периоду царствования государя Александра III, имеют отношение и к Победоносцеву.
Победоносцев был не только политиком, но и блестящим преподавателем правоведения. Начинал преподавательскую деятельность профессором Московского университета, но наиболее ярко проявил себя и достиг вершин в качестве главного воспитателя великих князей, включая цесаревича Николая Александровича.
Статьи и письма Победоносцева, собранные в книгу «Великая ложь нашего времени», написаны доходчивым и небанальным языком, а затрагиваемые им темы являются злободневными и в наши дни. Именно поэтому я не могла не изучить их для практической пользы собственной книги… Увы и ах, фактически Победоносцев уже все сказал! Он раскритиковал демократическое правление в пух и прах на примере европейских демократических институтов. Да, с тех пор прошло почти сто пятьдесят лет, но книга Победоносцева актуальна до сих пор. Все язвы демократии остались теми же, что и в середине позапрошлого века. И ни одну из них Константин Петрович не обошел вниманием.
Сейчас его труды интересны преимущественно специалистам: во-первых, восторжествовало ошибочное мнение Черчилля, во-вторых, полагаю, с Победоносцевым злую шутку сыграла его успешная политическая деятельность. Он воспринимается как политик, как идеолог, но не как мыслитель. Надо сказать, что, в отличие от мыслителей, идеологи теряют актуальность вместе с социальным движением, идеологией которого занимаются.
Между тем Константин Петрович именно мыслитель – незаслуженно отправленный в стан идеологов, которых сам же заклеймил в своей замечательной книге. Его стоило бы изучать вместе со Шпенглером, который описал «закат Европы» с совершенно иных позиций, но был столь же наблюдателен и тверд в формулировках. Правда, сейчас речь не о Шпенглере. Просто напоминаю, что Шпенглера справедливо считают мыслителем, а Победоносцева, мыслителя никак не меньшего уровня, неосновательно полагают только идеологом.
Пришло время исправить это недоразумение, незаслуженное пренебрежение мыслями, аргументами и выводами Константина Победоносцева – монархиста, консерватора, одного из самых жестких и вдумчивых критиков демократии. И если принять во внимание, что во времена самого Победоносцева эта критика, безусловно, имела полемический характер и могла считаться «сиюминутной», то сейчас уже стало ясно: Победоносцев нашел червоточину в основе того, что составляет все здание современной мировой политики.
Правосудие превратилось в бездушную машину. Не только в России. И не только правосудие. И не сейчас. Превращение всего и вся в эту самую бездушную машину заметил и описал Константин Победоносцев.
Я уже отметила, что Победоносцев был не только идеологом и публицистом: он был мыслителем. Сейчас бы его назвали философом культуры – наряду со Шпенглером, Ортега-и-Гассетом, Данилевским. Я искренне надеюсь, что Константин Петрович еще получит достойную оценку в кругу философов, в кругу всех мыслящих людей, а не исключительно историков.
Так вот, Победоносцев заметил общую тенденцию: общество формализуется. На место живых человеческих отношений встает «учреждение», на место внутренней убежденности – словесная рефлексия, на место человеческой справедливости – мертвое право. Да! Один из ведущих правоведов своего времени вовсе не был фанатиком права. Именно формализация жизни, изгнание из жизни души, и есть, по Победоносцеву, та самая великая ложь.
Люди, между которыми нет ничего общего, кроме принадлежности к человечеству, вынуждены общаться, однако общение их поневоле сводится к пошлости, к заученным фразам, к стандартным любезностям. Свобода, равенство и братство, против которых консерватор Победоносцев вовсе не возражает, превращаются в бездушные идеи и оправдание революционного террора.
