По непонятным причинам Хутелутуш-Иншушинак отказался от прежнего почетного царского титула, принятого его предками: он не называет себя больше «царем Аншана и Суз», а «умножителем государства, наследником Элама и Суз». Возможно, что за этим скрывается государственно-правовая реорганизация. Во всяком случае, при чтении документов нового царя создается впечатление, что ему пришлось кое-чем поступиться в управлении царством по сравнению с безраздельным господством своих предков.
Хутелутуш-Иншушинак пожертвовал храму божественной четы — Симуту и Манзат — в Сузах новую каменную дверную петлю. Дар был предназначен преимущественно богине. Царь вообще предпочитал обращаться к богиням, особенно к Ишмекараб и Упуркупак.
Популярность бога Иншушинака заметно падает, а другие мужские божества, что касается доступных нам до сих пор свидетельств, полностью обходятся. Надпись на упомянутой дверной петле гласит: «О богиня Манзат, великая госпожа! Я, Хутелутуш-Иншушинак, сын Кутир- Наххунте и Шилхак-Иншушинака, умножитель царства. Я молил о своей жизни, о жизни Наххунте-Уту — моей матери почитаемой, о жизни моих братьев и сестер, и поэтому я велел изготовить эту дверную петлю из камня и установить в храме богини Манзат и эламского бога Симута».
Нам, современным людям, кажется в диковинку, что Хутелутуш-Иншушинак называет себя сыном двух отцов — сыном не только своего родного отца Кутир-Наххунте, но и сыном брата своего отца Шилхак-Иншушинака. То, что эти два царя были женаты на своей (предполагаемой) сестре Наххунте-Уту, послужило Хутелутуш-Иншушинаку, вероятно, не только достаточным оправданием того, что он сын двух отцов, но и сделало его обладателем почетного титула. Однако и это еще не все; в другой надписи Хутелутуш-Иншушинак называет себя даже «сыном» Шутрук-Наххунте, Кутир-Наххунте и Шилхак-Иншушинака. В действительности эти трое были его дедом, отцом и дядей[42].
Решение загадки заключается в упущенном до сих пор следующем обстоятельстве: что у эламитов для обозначения слова «сын» имелись два выражения, отличающиеся как по значению, так и по эмоциональной окраске. В этом попутно проявлялось совершенно необычное чувство родства у эламитов, сущность которого мы не в состоянии постигнуть, а именно различие мужской и женской наследственности, какого у нас не знает даже биология.
Из вышеупомянутой надписи Хутелутуш-Иншушинака на дверной петле вытекает, что его мать Наххунте-Уту ко времени составления надписи была еще жива. В более поздних надписях она отсутствует, а это означает, что она ненадолго пережила двух своих супругов (братьев). Кроме того, надпись доказывает, что Хутелутуш-Иншушинак умер бездетным, ибо непосредственно после своей матери он перечисляет своих братьев и сестер. В действительности они приходились ему лишь сводными братьями и сестрами, т.е. были детьми его матери Наххунте-Уту по второму браку с его дядей Шилхак-Иншушинаком. По эламским понятиям, в этом не было никакой разницы. Главным было то, что восемь сестер и братьев происходили от «матери почитаемой», которая олицетворяла наследственные права династии на престол.
О внешней политике Элама при Хутелутуш-Иншушинаке мы узнаем лишь из записей Навуходоносора I. Этот четвертый царь II династии Исина предпринял отчаянные усилия, чтобы сломить эламское господство на юге Двуречья. Скрепя сердце, он решился около 1115 г. на поход против Элама.
Записи Навуходоносора обнаруживают, на какой риск он при этом шел: «Я сам себе говорил в страхе, тревоге и отчаянии: "Я не хочу разделить участь моего предшественника, который пребывает в Эламе (?); лучше мне умереть"». Упоминая об этом предшественнике, томившемся в эламском плену, Навуходоносор, вероятно, имел в виду царя Нинуртанадиншуми из Исина, правившего с 1130 по 1125 г., ибо после насильственного угона Кутир-Наххунте последнего кассита в 1157 г. прошло слишком много времени, чтобы пленник мог еще быть в живых. Следовательно, мы можем из этого заключить, что Шилхак-Иншушинак во время своего победоносного продвижения до Евфрата взял в плен также и третьего царя II династии Исина и также увел его затем в Элам. Во всяком случае, Навуходоносор I всеми силами противился подобной участи.
«Я не хочу уклониться от битвы с эламитом, — продолжает он, — я не хочу поворачивать вспять. Поэтому я поджидал его с еще оставшимся войском у верховья реки Укну (современная Керхе). Однако Нергал — сильнейший из богов — наказал моих воинов [болезнью]». Здесь в глиняной табличке пропуск. Затем Навуходоносор продолжает: «Я побоялся смерти и не отважился на битву, я повернул обратно. В городе Кар-Дур-Апиль-Син я сидел как оглушенный. Эламит (Хутелутуш-Иншушинак) пришел, и я бежал из города. Я лежал на ложе стенаний и вздохов и, плача, молился богам».
Конец этой записи отсутствует, однако содержание его не подлежит сомнению: Навуходоносор был побежден эламитами и должен был как за себя, так и за свое царство Исин опасаться самого худшего.
