— Как я и говорил, Рила серьезно воспринимает искусство, и тут есть Реестр цветов. В Радужной шахте, в основном, главные цвета, которые можно купить или продать, и они не так важны, но иногда пигменты в камнях смешиваются и создают чистые и естественные вторичные и третичные цвета. Конечно, такое бывает очень редко, так что художники покупают основу и смешивают цвета сами. Но им нужно регистрировать цвета и картины с ними в Реестре, чтобы не обманывать покупателей. Хитрый художник, видишь ли, может сказать, что в твоем портрете был настоящий лиловый цвет из шахт, на добычу которого ушло целое состояние, и тогда вырастет цена…
— Ясно, — сказала Печаль. — И мы можем отнести краску в Реестр и узнать, кто его регистрировал? И это приведет к художнику, который может подсказать, кто такой Мэл, или кто заказывал картины.
— Молодец, Печаль, милая.
Радость вспыхнула в Печали от его похвалы.
— Откуда ты столько знаешь об искусстве Риллы?
Лувиан открыл рот, а потом закрыл.
— Этим я хотел бы заниматься, если бы мог. Если бы был шанс, — сказал он. — Мой дед очень любил искусство. Он научил меня.
Печаль еще не видела Лувиана грустным. Злым, бодрым, наглым и недовольным — да. Но не грустным. Она поняла, что он впервые рассказал немного о себе. Его время в университете было «познавательным», его семья была «мирной и проживающей отдельно». Он не говорил о друзьях, лишь то, что он не был популярен, не думал о любви и сосредоточился на работе. Так говорилось везде о его времени в университете. Она думала, что там была какая-то трагедия, что-то с семьей или робость из детства, которую он перерос только после университета, потому что сейчас его так назвать нельзя было. Она уже не могла думать о нем вне команды, где были она, Иррис и он, команды, что могла победить на выборах. Он прекрасно вписался в жизнь Печали, едва оставив рябь, и она почти забыла, что он был ей практически незнакомцем.
Он понял, что на миг опустил маску, так что продолжил с напускной бодростью.
— Так что я послушался интуицию и стал знатоком политики, чтобы помочь канцлеру, который сделает возможным для меня заняться моими хобби. И на этой ноте приступим к работе.
Не было смысла притворяться другими — страна знала новости из Раннона, и оба кандидата были приглашены на Именование, хоть никто не ожидал их в Керидоге.
И они не скрывались, а медленно шли по городу к центральной площади, Дейн следовала тенью. Хотя Печаль ощущала себя открытой, она старалась расслабиться, напоминала себе, что никто не знал, что они были там.
Она заставляла себя замирать и смотреть на витрины, Лувиан восхищался товарами: книгами, украшениями, безделушками, что лишь собирали пыль, а потом у Печали появилось любопытство и энтузиазм. Рилляне вокруг них ходили и болтали, сидели за столиками у кафе с чашками горячего кофе, сплетничали на своем певучем языке, веселые и расслабленные. На углу высокий риллянин с оливковой кожей вытащил из чехла серебряную флейту и заиграл, прохожие бросали серебряные монеты в его шляпу на земле. Двое детей танцевали, и Печаль невольно улыбнулась.
В мире было столько места для радости. Лувиан вручил ей маленькое пирожное с кремом и засахаренными лепестками, которое он купил в пекарне, когда она указала на витрину. Этого она хотела для Раннона. Жизнь, что была достойной, а не полной страданий.
Лувиан угостил и Дейн, она смотрела на пирожное, словно не верил, что оно настоящее. Она съела его в три укуса, но с благоговением, которое очаровало Печаль. Она не ожидала, что страж порядка будет таким… человечным. Ей не хотелось признавать после моста, но эта женщина начинала расти в ее глазах.
Печаль попробовала кусочек своего пирожного и невольно застонала. Она думала, что пир в гостинице был потрясающим, но это никак нельзя было сравнить с сахаром и кремом на ее языке. Она улыбнулась Дейн с губами в шоколаде, жадно слизывая с пальцев крем, не желая терять ни капли. Иррис не говорила, что это так. Печаль хотела потребовать торт ото всех. По торту каждый день.
Она взглянула на Лувиана, тот глядел на нее, потирая шею, приоткрыв рот, и она поняла, что вела себя не как будущий канцлер. Она быстро доел пирожное, стараясь выглядеть собранно, когда советник нервно поглядывал в ее сторону.
Хотя она хотела вернуться в пекарню до их отбытия.
Они провели достаточно времени, чтобы выглядеть как любопытные туристы. Печаль пришла в себя от пирожного, они пошли в Реестр цветов. Он был в двух улицах от площади, старом здании из золотого кирпича, занимающего большую часть улицы.
Печаль оттащила Лувиана в сторону от Дейн.
— Как мы это сыграем? — прошептала она.
— Четно. Нет смысла врать, они все поймут. Скажем, что ищем художника, а этот цвет он использовал.
— Хорошо, — Печаль повернулась к Дейн. — Прости, тебе нужно подождать здесь, — она указала на деревянную скамейку под деревом. — Это секретное. Ты не может идти с нами.
— Я должна защищать вас. У меня приказы, — у моста она приказывала с рычанием, звучала жестоко. Но теперь ее голос был мягким, даже милым, не вязался с ее мускулистым телом.
