— Будьте добры, соедините с офисом профессора Кеннера.
— Минутку. — Щелчок, затем в трубке возник уже другой голос.
— Центр анализа катастроф, офис профессора Кеннера.
— Добрый день, — сказал Эванс. — Это Питер Эванс, и я хотел бы переговорить с профессором Кеннером.
— Простите, но его нет.
— Не могли бы подсказать, где он?
— Профессор Кеннер находится в академическом отпуске.
— Но мне очень важно связаться с ним, — продолжал настаивать Эванс. — Не подскажете, как это сделать?
— Это несложно. Поскольку вы в Лос-Анджелесе, и он тоже.
Стало быть, она проверила, откуда звонят. И вышла на телефон Мортона. Странно, Эванс всегда думал, что номер Мортона засекречен. Но, видно, ошибался. Или же у этой секретарши из Массачусетса был какой-то хитрый способ для выяснения.
— Что ж, — сказал Эванс, — тогда не подскажете…
— Прошу прощенья, мистер Эванс, но я больше ничем не могу вам помочь. Щелчок, она отключилась.
— С кем это ты говорил? — спросила Сара. Но не успел он ответить, как зазвонил мобильник в гостиной. Кеннер достал его из кармана и ответил. Затем обернулся, взглянул на Эванса и махнул ему рукой.
— Ему позвонили из офиса, да? — спросила Сара.
— Похоже, что так. И мы разоблачены, — ответил Эванс.
— Ладно, не бери в голову, — сказала она. — Давай отвезу тебя домой.
Они прошли мимо открытого гаража, где, выстроились в ряд, блестели лаком «Феррари». Мортон коллекционировал старые модели этой марки, собрал их девять и держал в разных гаражах. Здесь у него находились: «Спайдер Коста» 1947 года, «Теста Росса» 1956-го и «Калифорния Спайдер» 1959-го, каждая машина стоила больше миллиона долларов. Эванс точно это знал, потому как при каждой покупке занимался страховым полисом. В самом конце виднелся черный «Порше» Сары. Она отворила дверцу, села за руль. Эванс сел рядом.
Даже по строгим лос-анджелесским меркам Сара Джонс слыла настоящей красавицей. Высокая, с нежно золотистым загаром, светлые волосы до плеч, голубые глаза, правильные черты лица, белоснежная улыбка. К тому же она была настоящей спортсменкой, опять же по калифорнийским меркам. Часто являлась на работу в костюме для утренней пробежки или же юбочке для тенниса. Она играла в гольф, теннис, занималась дайвингом, каталась на горном велосипеде, лыжах, сноуборде, еще бог знает на чем. Эвансу даже думать об этом было утомительно.
Но он также знал, что не все у нее складывается гладко. Сара была младшим ребенком в богатой калифорнийской семье; отец, преуспевающий адвокат, занимался политической деятельностью; красавица мать некогда была знаменитой манекенщицей. Все старшие братья и сестры Сары имели свои семьи, все преуспевали и ждали, что и она последует по их стопам. И эти семейные успехи давили на нее тяжким грузом.
Эванс не переставал удивляться, зачем она пошла работать к Мортону, тоже удачливому и богатому человеку. А также тому, что она переехала в Лос-Анджелес, ведь в ее семье жить к югу от Бей-Бридж считалось удручающей безвкусицей. Но с работой своей она справлялась прекрасно и была очень предана Мортону. А сам Джордж часто говорил, что ее присутствие доставляет ему эстетическое удовольствие. В этом с ним соглашались все актеры и знаменитости, посещающие его вечеринки; с несколькими из них она встречалась. Что еще больше расстраивало семью.
Порой Эвансу казалось, что все эти ее поступки продиктованы духом бунтарства. Как, к примеру, ее манера вождения. Она всегда ездила очень быстро, безрассудно смело. Вот и сейчас на бешеной скорости гнала «Порше» по горной дороге Бенединкт-Каньон к Беверли-Хиллз.
— Тебя в контору отвезти или домой?
— Домой, — ответил он. — Оставил машину там.
Она кивнула, подрезала и обогнала слишком медленно, по ее мнению, ехавший «Мерседес», затем резко свернула влево, на боковую улочку. Эванс перевел дух.
— Послушай, — сказала она, — а ты знаешь, что такое нетво?
— Что? — Он не был уверен, что расслышал правильно из-за свиста ветра.
— Нетво.
— Нет, — сказал он. — А почему ты спрашиваешь? — Просто слышала, как эти двое говорили об этом, перед тем как мы появились. Кеннер и Санджонг. Эванс покачал головой:
— Представления не имею. Может, ты не расслышала?
— Может. — Она гнала машину по Сансет, проскочила на желтый, затем немного сбросила скорость на подъезде к Беверли. — Ты все еще живешь на Роксбери?
Он ответил, что да. Покосился на ее длинные загорелые ноги под короткой юбочкой.
— С кем играла в теннис?
— Ты его все равно не знаешь.
— Ну, допустим, не знаю. Но…
— Не надо. Там все кончено.
— Понимаю.
— Я серьезно. С ним все.
— Понял, Сара, я тебя слышал.
— Все вы, адвокаты, такие. Слишком подозрительные.
— Так, значит, ты играла с адвокатом?
— Нет. Он не адвокат. Я с адвокатами вообще не играю.
— А что с ними делаешь?
— Стараюсь держаться от них подальше. Как и все остальные.
— Печально слышать.
— Ну, ты, разумеется, исключение. — Она одарила его ослепительной улыбкой.
Потом резко прибавила скорость, даже шины взвизгнули.
