Какое же это благородное дело — ирригация, искусственное орошение пустынных земель, куда человек приходит не с ядовитыми отходами фабрик, отравляющими реки, не с дымом, коптящим небо, а вот с этими соловьями, жаворонками, тополями, цветами, журчанием воды! И созданный им «искусственный мир» становится свежим и прекрасным, солнце, земля и вода в благодарность приносят такие дары, какие не в силах дать самая щедрая первозданная природа.

<p>Рассвет в оазисе</p>Будто лишь деревья, а не людиВ тесных двориках живут.Против шерсти гладя, ветер будитСонных птиц и темную листву.1961 г., ПОЛЕНОВО — ШЕРЕМЕТЬЕВО<p>ПИСЬМО НЕПРОХОДИМЫХ КОЛЮЧИХ ЗАРОСЛЕЙ</p>Из Куддуса МухаммадиМы, заросли колючие,Дремучие,Трескучие,К вам, люди, обращаемсяВот по какому случаю.Мы всей своею чащейСгораем от стыда,Что жизни настоящейНе знали никогда.К нам птице не летитсяИ даже комару.На ветки к нам садитсяОдна лишь пыль в жару.У жизни на задворкахМы чахнем день за днем.Ни сладких и ни горькихПлодов мы не даем.У каждого растеньяОбязанность своя.Завидуем сирени,Что прячет соловья.А яблони? А вишни?А розы, как заря?И даже никудышныйКамыш растет не зря.Пускаясь на уловки,Сосед наш продувнойУмеет быть циновкой,И крышей, и стеной.Прославленному хлопкуПовсюду благодать.А нас и на растопкуНикто не хочет брать.Мы жаждем жить иначе.Привейте к нам сиреньИль ветки карагача,Чтоб мы давали тень.Мы жаждем быть пшеницей,А нет — так ячменем.Пуды зерна сторицейМы осенью вернем.И если жизнь подарятНам люди в добрый час,Пусть жарят нас и варятИ масло жмут из нас!А вдруг в котле для пловаЗаставят нас кипеть?Ну что же, мы готовы,Согласны потерпеть.Согласны быть листвою,Что гложет шелкопряд,Согласны быть травою,Пусть овцы нас едят!Быть бревнами согласны(Пили, строгай, скобли!),Лишь только б не напрасноНа свете мы росли!<p>МЕЧ В ЗОЛОТЫХ НОЖНАХ</p><p>Глава первая</p>1

Два с лишним месяца я провел на кладбище, переходя из могилы в могилу.

На моей командировке необычные пометки: «Прибыл на могильник Тагискен», «Убыл из могильника Тагискен». Вторая пометка звучит как-то приятнее.

Вместе с нами «убыли» оттуда несколько баулов с надписью «Антропология», набитые человеческими костями и черепами. И еще один, очень тяжелый, с надписью «Алтари». Алтари и человеческие кости мы сдали в багаж на станции Кзыл-Орда.

Самые дорогие находки взяли с собой. Очень длинный ящик (мы несли его втроем) с надписью «Осторожно! Меч!». Второй ящик поменьше, но куда тяжелей, с надписью «Колчан». И еще зеленый баул, украшенный этикеткой «Тагискен — 1962. Индивидуальные находки» — совсем легкий. Сверху донизу он был аккуратно заполнен кондитерскими изделиями: «Печенье с сыром», «Соломка к чаю», «Рахат-лукум» и множеством спичечных коробков. Раскрыв все эти коробки, вы увидели бы там вместо сластей и спичек такие вещи, как железные и бронзовые ножи, бирюзовые и стеклянные бусы, бронзовые удила, наконечники стрел, бляхи самых разнообразных форм и размеров, золотую сережку, золотые фигурки львов и антилоп — словом, много всякой всячины.

Длинный узкий ящик, в котором покоился меч, оказался негабаритным грузом. Проводница грудью встала против меча, защищая от него вход в вагон.

— Поймите же, это уникальное произведение древнего искусства! Величайшая музейная ценность! Пятый век до нашей эры! Народное достояние! Такого меча нет нигде в мире! — кричали мы.

Краем глаза успеваю заметить, что к нашему хору присоединился офицер пограничных войск. Первый за две с половиной тысячи лет военный, принявший участие в судьбе древнего меча.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги