Ожидаемого соприкосновения с твердой поверхностью не было. Рука свободно прошла вперед, утопая в липком сером тумане. Холодом пахнуло в лицо. Сначала, после спертого воздуха комнаты и надоедливого запаха благовоний воздух этого странного пространства казался желаемым, свежим, приветливым. Но только в первый момент. А потом от все того же холода перехватило дыхание. И если там, в том мире, где сейчас остались эти странные фигуры, Леонид чувствовал лишь легкое опасение или небольшие колющие удары страха, то тут в этом ничто его сковал ужас. Настоящий. Животный. Когда хочется бездумно метаться и кричать, кричать, кричать… Это туманное облако, не имеющее ни форм, ни границ, просто поглощало, оно давило своим леденящим холодом, сковывало, умерщвляло. И это уже не иллюзия. Это жестокая реальность. Леонид хотел вырваться назад, в руки тех таинственных незнакомцев в мантиях. Но… Его тело больше ему не подчинялось. Оно таяло в тумане, оно лишалось сил, форм, возможностей. Оно замерзало. Как и дыхание. Он чувствовал. Как липкий колкий туман заползает в его голову, тушит мысли, как под его влиянием леденеет мозг. Частичка за частичкой. Он никогда не предполагал, что такое вообще можно почувствовать. Глаза, широко раскрытые, еще полные жизни, теряли способность видеть, затягивались туманом, будто покрывались корочкой льда. Нестерпимо колкий туман, вместо свежего воздуха, проникал внутрь. Через ноздри и рот. И парализовал мышцы, мешая выплюнуть его обратно. Леониду казалось, что он каменеет, застывает и… перестает существовать. Еще секунда, еще полвздоха. Холод дошел до сердца, и казалось. оно уже пропустило удар. Оно тоже начало замерзать. Последние перепуганные мысли метались хаотично в голове. Леонид умирал. И в тот самый последний миг, когда его мир должен был окончательно рухнуть, чья-то сильная рука дернула его назад. Но он этого уже не чувствовал и не осознавал…
<p>Глава двадцать первая</p>— Ну, что там с ним? — спросила та самая женщина, что стояла напротив портала, замыкая обе шеренги.
— Без сознания, — осматривая растянувшееся на полу тело в скомканной черной мантии, сказал мужчина. — И когда придет в себя, я не уверен, что он будет в своем уме.
— Было бы в чем быть, — его собеседница наконец-то откинула капюшон. — Но на самом деле, я честно верила, что он такую глупость все-таки не совершит.
— Гелла, — обратилась к ней Люда, стаскивая с себя балахон. — Ты забываешь, что он в принципе не верил не только в магию, но даже в любовь.
— Зато это не мешало ему убивать с помощью магии, — Елена стояла над телом Леонида, по ее лицу легко читалось желание пнуть его.
— Не вздумай его бить! — распорядился Андрик. Он давно уже успел скинуть мантию, проверил свою племянницу и теперь привязался к приятельнице.
— Тебе его жалко? — удивилась Юля, тоже подходя ближе.
— Нет, — совершенно искренне отозвался олигарх. — Просто она не дала мне набить ему морду, и я тоже не дам ей оттянуться.
— Какой ты нехороший, — усмехнулся Влад. Он стоял рядом с Геллой. Помогал ей собирать карнавальные костюмы в большой мешок.
