И он перестал задумываться о том, кто эти люди, чью мрачную сосредоточенность он только что нарушил, бесцеремонно облапав её, но, прислушавшись к голосу, что шел изнутри, не бросил фотографии на пол, не разорвал их, а напротив, сложил в стопочку и тоже спрятал.
“Деньги – есть. Чувствую себя вроде не плохо. Вся статья валить”.
С этой мыслью он опять засунул свою добычу в трусы и, не позабыв дернуть за шнур – спустить воду, вышел из туалетной кабинки.
Без семи минут одиннадцать Стегин все еще стоял в дверях областной прокуратуры, не решаясь выйти на улицу, и, шаря по карманам, мучительно размышлял куда подевалась проклятая зажигалка – куда сунул, вроде была.
В это время в его служебном кабинете раздался телефонный звонок.
– Его нет.
Но настойчивый голос – кому он принадлежал, осталось не выясненным – продолжал настаивать:
– Позовите Стегина. Сте-ги-на.
Зинаида Ученик, следователь-стажер, пожав полными плечами, поправила очки, сползшие на курносый носик-пуговку, и позвонила по местной линии на вахту в смутной надежде, что Стегин еще не покинул здания.
Сержант-дневальный ответил на звонок:
– Да. Нет. Вышел, но не ушел. Стоит. Ищет. Что? Думаю, спички. Нет, я – не курю.
Сержант положил трубку и громко, чтобы было слышно и на улице, крикнул, обращаясь к Стегину:
– Товарищ капитан, Вас просят подняться. Срочно.
Стегин вытащил сигарету изо рта, что так и не довелось раскурить, аккуратно вытер ослюнявенный фильтр платком и вложил её в пачку. И только затем, озабоченно вздохнув, направился к лифту.
–…Покушение. Раздатченко. Убиты…
Неизвестный абонент сообщил, что несколько минут назад предотвратил покушение на господина Раздатченко.
– Я не ошибаюсь, вы говорите о Раздатченко Валентине Валентиновиче, кандидате на пост губернатора? – поинтересовался Стегин.
– Вы знаете другого? – сухо поинтересовался голос.
Не беспокоясь о хронометраже времени телефонного звонка, а значит о том, будет ли предпринята попытка установить адрес откуда он сделан, не опуская мелкие детали, а, наоборот, подчеркивая их, неизвестный информатор описал место, где произошло двойное убийства, и место, выбранное снайпером, якобы им самим, а также тип и калибр оружия, коем снайпер, то есть он, воспользовался. И все в совокупности не оставляло сомнений в достоверности этих сведений.
О содержание телефонного разговора Стегину, естественно, пришлось доложить.
Карапоганов М., заместитель главного прокурора области, курировавший уголовные дела, выслушав Стегина, сощурил и без того узкие азиатские глаза-щелки, и задумчиво произнес:
– Он тебя знает!
–Вероятно, товарищ подполковник, – осторожно согласился Стегин.
Было ясно, звонок сделан неспроста. Некто, намереваясь сотрудничать с милицией, именно так был расценен факт передачи информации, предпочитает иметь дело с тем, кого знает лично.
– Необходимо выяснить кто он, звонивший. Возможно, на сегодняшний день это главное. Мобилизуй для этого все ресурсы. И свои мозги, кстати, тоже. Потому что положение серьезное. Обрати внимание: произошло двойное убийство средь бела дня и накануне… Ну, Стегин, чего мы все ожидаем? Что у нас произойдет в городе через три дня, а?
– Понял, товарищ подполковник. Накануне выборов!
– Правильно. Вижу, усек. И выходит, ты политически грамотный и соображаешь, какой поднимется резонанс, если окажется, что этот инцидент и в самом деле есть не удавшееся покушение на Раздатченко. Шум поднимется на всю страну. Впрочем, мы шума не боимся.
– Понимаю!
– Действуй! Не задерживаю, – бесстрастно произнес Карапоганов М.
– Есть.
Двое молодых оперативников все еще бродили по склону холма, безнадежно надеясь наткнуться на что-либо, представляющее хоть какую-то ценность для следствия: след на грунте, потерянную перчатку, обрывок ткани, что зацепился за голой куст акации в момент бегства, смятый клочок бумаги, а на нем – номер телефона… Да хоть что-то! Что? Чужие плевки, повисшие среди тоненьких заточенных веточек и застывшие на холодном ветру, да посуда: опорожненные бутылки из-под водки и дешевого вина, да пивные бутылки – целые и разбитые, да мятые алюминиевые банки разнообразных калибров – на двести граммов, на треть литра, на поллитра. И только. А склон становился все круче и пробираться меж деревьев становилось все труднее – ноги заплетались, задевая о колючий кустарник.
– О, блин! – выругался высокий худой парень с интеллигентным лицом в короткой рыжей куртке, споткнувшись о голый корень старого клена, что вылез из-под землю и напоминал удава, греющегося на солнце, готового сбросить старую шелушащуюся кожу. Он двигался метров на шесть впереди своего напарника и полного своего контрвизави – коренастого крепыша по прозвищу Зуб.
– Чего, Вась? Нашел что-то? – отреагировал Зуб моментально.
Зуб был одет в длинный – до середины голеней – умеренно потертый кожаный плащ и для того, чтобы не запутаться в его широких полах, приподнимал их обеими руками.
– Нет. Споткнулся я. А-а, сука, брюки порвал!
– Мне кажется, мы слишком углубились, – рассудительно произнес Зуб. – Следует вернуться ближе к трассе.
