Мы вошли в главный зал, Гомез сидел на каменном троне. Перед ним стоял огромный обеденный стол, уставленный различными блюдами. Я не видел такого ассортимента не то что в колонии, но и вообще, никогда в жизни. Вот уж и в правду, магический барьер был не для всех бедой, некоторые, наоборот, наживались на нём по полной. К сожалению, все эти яства были не для нас. Двое телохранителей встали рядом с Гомезом. Меч каждого из этих парней стоил целое состояние, а доспехи были инкрустированы драгоценными камнями, хоть и не так обильно, как у Гомеза. Очевидно, их преданность не была бескорыстной. Когда мы вошли, Гомез отправил одну из своих наложниц в соседний зал. Я не успел рассмотреть её, но видно было, что у неё очень откровенный наряд, если это вообще можно назвать одеждой. Я не знал, как живётся женщинам в замке, и сколько их здесь, но поговаривали, что не одна. Иногда с поставкой привозили новых, а от надоевших Гомез избавлялся, как от вещей, отдавая своим подручным.
Бладвин вышел вперёд и молча склонил голову. Гомез нахмурился:
– Где Дранко? К чему всё это представление?
– Мёртв…
Гомез ухмыльнулся.
– И ты, его телохранитель, теперь явился ко мне? Может, попросишь руды на похороны?
– Нет, я… мы…
– Вы облажались! – вспылил Гомез и вскочил с трона, – как я могу полагаться на тех, кто не смог защитить своего командира?
– Мы не могли, он отослал нас… Там было безопасно, но потом… нежить, всё произошло слишком быстро, мы не могли ничем помочь, – сбивчиво пытался объяснить Бладвин.
– Нежить? Что вы еще придумаете в своё оправдание? Может, его сожрал огромный дракон? Или Дранко решил броситься грудью на барьер?
– Нет-нет. Его убили скелеты! Всё так и было, честное слово!
– Что мне твоё слово, вора и убийцы? Или ты попал в колонию из-за своей честности?
Бладвин молчал, опустив голову, а Гомез подошёл к нему вплотную и ткнул пальцем в стальную пластину нагрудника испуганного стражника.
– Разве ты теперь достоин носить эти доспехи? Это атрибут лучших, тех, кто не подводит своего лидера!
Бладвин ничего не ответил и нервно сглотнул. Все остальные невольно попятились к стенам, молча наблюдали и явно надеялись, что до них не дойдёт очередь.
– Сколько еще человек погибло? – спросил Гомез.
– Двое.
– Как именно это произошло?
Бладвин рассказал о случившемся, после чего Гомез улыбнулся, сел обратно на трон и произнёс:
– Даже проводник оказался расторопней всех вас. Решено! Бладвин, отныне ты лишаешься права носить тяжёлую броню. Сдай снаряжение кузнецу сегодня же. Получишь взамен доспех, снятый с убитого. На этом с тебя хватит! Остальные отправятся в шахту охранять рудокопов, пока каждый не добудет головы трёх ползунов. Отчитываться будете перед Яном. Что касается тебя, проводник, – Гомез обратился ко мне, – было не разумно участвовать в этой нелепой затее. Разве тебе не известно, что я не одобряю самовольные вылазки за пределы лагеря? Однако за расторопность и сообразительность, – Гомез сделал особое ударение на последнем слове, – а также ввиду потерь в наших рядах, я присваиваю тебе звание стражника. Ты взят на испытательный срок, все подробности расскажет Торус.
Все в зале недоумённо уставились на меня. Меньше всего они ожидали, что кого-то наградят. Тем не менее, слово барона не подлежало оспариванию.
– И ещё кое-что, – добавил Гомез, – больше никаких экспедиций без моего одобрения. Кто нарушит запрет, пожалеет, передайте всем. На этот раз я не шучу. Тот, кто уйдёт, может и не возвращаться. Вы моя стража, а не лесные бандиты! На этом всё. Убирайтесь!
Мы поспешили покинуть зал. Участники похода были слишком удручены своим наказанием и потерей покровителя, так что им было не до меня. Некоторые уже обсуждали предстоящую рискованную охоту на ползунов. Я направился прямиком к Торусу. Начальник стражи несказанно удивился, услышав, что меня назначили в его ведение, однако не стал задавать лишних вопросов и поверил на слово. Он всегда мог проверить говорю ли я правду, и не в моих интересах было играть с огнём, пытаясь его провести. Поэтому Торус сразу разъяснил мне новые обязанности:
