Прошла неделя с тех пор, как она встретила его в лесу тем утром, неделя с тех пор, как он обратился к ней напрямую. Однажды она столкнулась с ним в коридоре, но он просто посмотрел ей в глаза и поприветствовал ее «Маленькая ворона» своим глубоким голосом, от которого ей стало жарко. И всю неделю он наблюдал за ней. Он был рядом с ее классами, поднимался по лестнице, когда она спускалась, проходил по коридорам, когда она останавливалась, любуясь скульптурой, просто был рядом с ней. Она ощущала на себе его взгляд, ощущала его очень часто. Она ощущала это в столовой, когда ела со своими новыми друзьями, в саду, когда прогуливалась одна, в классе, когда делала заметки и держалась особняком. И ей это нравилось, хотя не следовало.
Возможно, он и не разговаривал с ней словесно, но его глаза говорили о многом. Его глаза говорили ей слова, которые только раздували пламя в крови. Его глаза шептали грязные вещи, заставлявшие ее кожу краснеть, просто представляя об этом. Его глаза были тем, что она представляла себе, когда прикасалась к себе в душе, просто его глаза, наблюдающие за ней, как он это делал. Она никогда не испытывала такого к мужчине, которого не существовало между страницами книги. Грубое, животное влечение, вот что это было.
Но в тот момент его глаза выглядели злыми. И это почему-то заставило ее захотеть обмахнуть лицо еще больше.
— Я... — начала она говорить, прежде чем он поднял темную бровь, медленно приближая ее к седой пряди в волосах, и она замолчала.
— Можешь сесть ко мне, если тебе скучно, Пёрпл, — с ухмылкой крикнул Джакс, один из друзей Троя. — Я приложу все свои усилия, чтобы тебе было интересно.
В классе раздалось несколько смешков, но ее глаза, которые все еще были прикованы к Мистеру Девереллу, увидели, как он сжал челюсти. Он прервал их и посмотрел на парня, который только что говорил.
— Почему вы думаете, Браун, что в моем классе такое дерьмо в порядке вещей? — спросил Мистер Деверелл, положив ручку на стол и направив всю силу своего внимания на парня.
Джакс выпрямился.
— Меня зовут не Браун, Мистер Деверелл, а Джакс.
— Ой, моя ошибка, — ответил Мистер Деверелл с выражением лица, которому Джейд дала называние: «отдыхающее сучье лицо». — Я думал, мы называем друг друга по цвету глаз, а не по именам.
Это заставило парней замолчать.
Корвина почувствовала, как что-то теплое пустило корни в ее животе, затрепетало, увидев, как серебристоглазый дьявол небрежно защищает ее. Ее глаза всегда были чем-то, из-за чего ее дразнили. Никто никогда не вступался за ее. Даже со своей матерью она была единственной, кто защищал ее. Это что-то новое, незнакомое, но в то же время оживляющее.
— Он мне не нравится, но я падаю в обморок, — прошептала Джейд.
Действительно, обморок.
— Он защищает тебя.
Да, защищает.
— У кого-нибудь еще есть проблемы с обращением к людям по именам? — спросил он класс. Никто не пошевелился. — И я все еще наскучил вам, Мисс Клемм? — прямо задал вопрос он, снова глядя на нее своими ртутными глазами.
Ох, он что-то для нее делал, но наскучил это не то слово, которое она бы использовала. Она покачала головой, слова застряли у нее в горле, когда эти глаза задержались на ней еще на долю секунды.
— Тогда давайте продолжим, — он снова посмотрел на класс, когда прозвенел звонок. — Хорошо, мы вернемся к этому в понедельник. Я ожидаю, что вы все прочтете о мотивах, которые появились в Средние Века в эти выходные. Останьтесь на минутку, Мисс Клемм, — приказал он, взяв дневник, который он держал на столе, читая что-то в стороне, когда класс опустел.
Студенты бросали на нее странные взгляды, прежде чем выйти.
Корвина на секунду застыла на месте. Она почувствовала, как кто-то толкнул ее локтем в бок, и посмотрела, видя, как Джейд шепчет: «удачи».
Сглотнув, она подняла свою коричневую сумку, перекинула ее через плечо и прижала блокнот к груди. Сделав глубокий вдох, она повернулась к передней части класса и пошла вниз по уровням к тому месту, где он сидел на столе, все еще читая что-то в своем дневнике.
Корвина наблюдала за ним в его темных черных джинсах и черном свитере чуть светлее, V-образный вырез обнажал толстую, но почему-то изящную плоть его шеи, ткань обтягивала широкую грудь, подчеркивая мышцы груди. Она спокойно наблюдала, как он читает, постукивая ручкой сбоку, ручкой, которая казалась крошечной в его больших руках с длинными, умелыми пальцами. Ей было интересно, как эти пальцы будут перебирать ее волосы, гладить по щеке, скользить по коже шеи вниз к груди, играть на ней, как на пианино, за которым она видела его в ту первую ночь.
Ее соски затвердели.
— Не так ты должна смотреть на своего учителя, маленькая ворона.
