Был, правда, случай, внезапно нарушивший спокойствие. Из Перми прикатили на аэросанях двое мужчин в кожаных шлемах и комбинезонах. В сопровождении вездесущих мальчишек они вдруг остановились посреди заснеженной улицы. Механик несколько раз пробовал завести мотор, но тщетно. Собралась толпа. Пришли чуть ли не все сельчане. Наконец мотор застрекотал и аэросани с треском и шумом умчались в морозную дымку. Мы с восхищением смотрели им вслед.
Самолет я увидел впервые, когда ездил в гости к брату Александру в Пермь. Был погожий августовский день, праздник авиации. С ровной площадки взлетел самолет У-2, таща за собой планер. Самолет вскоре сел, а планер еще долго парил в воздухе.
Плотное кольцо людей окружило самолет. Я протиснулся поближе, потрогал крыло руками. Думал, что самолет металлический, и разочаровался: это было дерево, обтянутое полотном и выкрашенное серым лаком.
Первое знакомство с самолетом почему-то в моей ребячьей памяти не оставило заметного следа. Поразили меня лишь летчики, стоявшие возле самолета. Были они огромного роста, в кожаных регланах, и оттого казались сказочными, словно пришельцы из других миров.
В отличие от моих сверстников первое знакомство с самолетом не пробудило во мне желание стать летчиком, хотя дух и захватывало от любопытства. Я просто не осмеливался об этом даже мечтать. Считал, что на самолетах летают какие-то необычные, особенные люди, и это для меня совершенно недоступно.
Учеба в школе подходила к концу. Ребята определялись: кто возвращался домой, а кто думал идти дальше учиться.
На выпускном вечере Анна Тимофеевна мне сказала:
- Учиться бы тебе... Способности у тебя есть. Кое-кто из твоих товарищей едет в техникум. Шел бы с ними...
- Я не против. Надо, однако, спросить у тяти...
Авиатехникум
Тятя одобрительно отнесся к моему желанию поступить в техникум.
- Учиться это дело, - сказал он. - Поможем, чем сможем. Однако больше на себя надейся: работник я сам знаешь какой...
Подоспело время. Собрала мне мать котомку с бельем и харчами. Отец выделил на первый случай три рубля денег. И поехал я со своими товарищами искать счастья в Пермь.
Техникум не выбирали. Кто-то из ребят постарше назвал авиационный. Туда и пошли всей, как говорится, капеллой.
Разместили нас в деревянном одноэтажном доме с длинным коридором. Стали мы готовиться к экзаменам. Допоздна засиживались за книжками. Благо, что здесь имелось электрическое освещение и не надо было экономить керосин, как в Кыласово. Сообща разбирали сложные разделы математики и решали возможные варианты задач.
Экзамены сдал на "хорошо". Ну, думаю, теперь все в порядке. Да не тут-то было. Читаю список принятых в техникум, меня почему-то там нет... Обращаюсь за справкой в канцелярию.
- Тебе шестнадцать исполнилось?
- Нет еще...
- Вот поэтому и не приняли тебя.
Вышел из канцелярии, ничего перед собой не видя, и заплакал от горькой обиды. Навстречу мне идут два человека: один высокий и тонкий, другой маленький и толстый, как колобок.
Позже я узнал, что это были два закадычных друга - преподаватель физики Бабин, второй заведующий учебной частью техникума Озерков.
- Чего ревешь, словно у Земли украли Солнце? - спрашивает завуч.
Я молчу, душат слезы, потом говорю:
- Не приняли...
- Ай-я-яй! - участливо восклицает высокий мужчина. - Так хорошо отвечал мне по физике, а не приняли... Ты куда смотришь, Кирюха? - обратился он к своему спутнику. - Не порядок это. Или я больше не веду курс физики?
"Колобок" сказал, обращаясь ко мне:
- Приходи завтра с утра, что-нибудь придумаем...
Наутро, в конце заседания педагогического совета, решалась моя судьба, а я, волнуясь, ждал в коридоре своей участи. Наконец дверь распахнулась, и улыбающийся Озерков сказал:
- Ну, брат, повезло тебе: приняли на химическое отделение. Там можно быть и помоложе. Физическая нагрузка поменьше. Но стипендии пока не будет: всю уже распределили.
Обрадованный и взволнованный, я даже не сообразил поблагодарить завуча и побежал в группу к своим ребятам.
Учеба мне давалась легко. Успевал я по всем предметам. Только вот жить было не на что. Поселился я временно у старшего брата Александра на готовый харч. Однако у него жена, ребенок. Заработок небольшой. А тут еще лишний рот... Месяц, второй живу. Чувствую, трудно ему становиться кормить меня. А аппетит, как назло, как у молодого волка!
- Давай-ка, проси стипендию, - посоветовал мне Александр, - не скромничай, не хуже других учишься.
Подал я заявление. Прошу или дать стипендию или отчислить из техникума. Немогу больше без стипендии учиться.
- Какие у него оценки? - спросили у Озеркова на комиссии по стипендиям.
- Почти все отличные...
- И вот, наконец, я получаю стипендию, целых 60 рублей! Перебираюсь в общежитие. Началась моя самостоятельная жизнь.
