Майор Провоторов в упор смотрит на командира полка, чувствую, он за меня. А командир полка задумчиво кивает в мою сторону:
- Пожалуй, прав...
Вижу, что он склоняется, и пускаю в ход его же аргумент:
- Если буду летать наравне со всеми, то и потерь среди молодых лётчиков будет меньше. Сами-то вы, как и все, летаете... Ведь у кого больше ста вылетов, те погибают очень редко, при каких-нибудь чрезвычайных обстоятельствах. А гибнут ребята, у кого меньше десяти-двадцати вылетов...
Майор Кондратков молчит в раздумье, потом говорит:
- Ладно, убедил, все-таки, черт. Потери среди молодых в самом деле есть...
- Много потерь, - уточнил, как всегда прямолинейно, майор Провоторов.
- Утром полетишь на задание.
Майор Кондратков стал, как и прежде, посылать меня наравне с другими лётчиками полка в боевые полёты.
Напряжение в полку растет с каждым днем. Часто вылетаем на помощь наземным войскам, штурмуем отступающего врага. И почти из каждого боевого вылета кто-нибудь не возвращается домой, главным образом экипажи новичков, недавно пополнившие полк.
Экипаж Чемеркин - Борейко не вернулся с задания. Подбиты зенитным огнем над целью. Самолёт загорелся и упал в районе высоты 194,0, неподалеку от населенного пункта Эден. На четвертые сутки экипаж пешком пришел в полк.
А несколько позже экипаж Митрохович - Журко, летавший утром в группе из шести самолётов, тоже не пришёл домой. Лётчик и воздушный стрелок возвратились в часть в тот же день к вечеру.
Младшие лейтенанты Анатолий Чемеркин и Иван Митрохович - два закадычных друга, два изобретателя. В полк прибыли они полгода назад. Имели достаточно хорошую летную подготовку, находились долгое время в тылу, в резерве Главного командования.
Это были грамотные, стойкие и безукоризненно воспитанные ребята. С собой они постоянно возили два чемодана с разными деталями, моторчиками, проводами, инструментом. Была у них изобретательская жилка. Всё свободное от полётов время что-то мастерили. В полку прошел даже слух, будто придумали они новую бомбу замедленного действия.
В Венгрии ребята обнаружили неподалеку от аэродрома кучу мелких трофейных осколочных бомбочек со взрывателями. Немцы в спешке побросали.
Задумали ребята обезвредить бомбочки. Забрались в воронку от большой бомбы, чтобы не попасть под осколки, и давай выбрасывать бомбочки по одной из своего укрытия. Так все бомбочки и "обезвредили". Только никому из начальства доложить не догадались.
Поднялась такая канонада, будто враги перешли в наступление. Вызвал ребят командир полка. Стоят они навытяжку, притихли. А майор ходит мимо из угла в угол, шумит грозно:
- Отошлю в штрафную роту, к чертовой бабушке! Будете знать тогда кузькину мать... Нашли, чем забавляться, как безголовые мальчишки...
Пошумел-пошумел майор Кондратков отошел немного и уже спокойно говорит:
- Ладно, чтобы это было в последний раз. Понятно? Идите в строй!
Когда ребята ушли, майор Провоторов задумчиво сказал: - А что с них взять, они ведь ещё пацаны...
Майор Кондратков на это ответил:
- Хорошо, что руки-ноги целы остались. Изобретатели... - И после минутного молчания с доброй усмешкой добавил: - А молодцы все же, черти! Бомбочки обезвредили. А? Неровен час, кто-нибудь из населения по незнанию подорвался бы ещё...
Беспокойное выражение лица командира полка сменилось доброй, отеческой улыбкой.
Полк перебазировался на аэродром близ населенного пункта Кишкунлацхаза. Здесь у мены был, пожалуй, самый неудачный боевой вылет за все годы войны.
Наземные части по-прежнему стремительно наступали. Мне было поручено вести группу в 18 самолётов в район западнее Будапешта и приказано:
- Бить по танкам противника!
Прилетели в заданный район. Вижу танки. Один от другого в 50-100 метрах. Неожиданно вспомнилось, под Гизелем танки стояли впритык, а здесь рассредоточены, замаскированы. И ещё мешает густая дымка. Цель обнаружил с опозданием. С ходу поразить уже нельзя. Надо делать новый заход.
Вокруг тишина.
"Не торопись сбрасывать бомбы, - говорю сам себе. - Зениток не видно, истребителей тоже... "
Завожу четверки на второй заход. Не успел развернуться на 180 градусов как воздушный стрелок докладывает:
- Справа большая группа самолётов!
Вижу ходят кругом, стреляют из пушек по земле.
Пока их рассматриваю, воздушный стрелок докладывает:
- Чужие истребители, штук пятьдесят!
Отчетливо вижу самолёты противника. Штук тридцать "фокке-вульфов" и штук двадцать "мессеров".
Покачиваю крыльями и сбрасываю бомбы по немецким танкам. За мной повторяют маневр ведомые.
Фашисты нас обнаружили. Их пятьдесят, а нас восемнадцать штурмовиков и шесть истребителей прикрытия.
Деваться некуда. Нас атакуют. Истребители отвлекают на себя половину самолётов противника. Остальные самолёты врага пошли на нас.
Густая дымка не позволила замкнуть оборонительный "круг". Идем колонной пятерок и четверок. Ведем оборонительный бой. Последующая группа прикрывает предыдущую. Однако последнюю четверку обороняют только стрелки.
Сбиваем четыре "мессера". Но и наши восемь штурмовиков не возвращаются с задания.
