Настроение у нас с Иваном — хуже не придумаешь. Хоть занятие какое-нибудь полезное найти. Но ничего путного в голову не приходит. Слышим, подъехала грузовая машина.
Выходим из землянки. В кузове трехтонки много девчат в военной форме.
— Артисты, что ли приехали? — говорю Ивану. — наверное фронтовая бригада.
— Артисты, те приезжают в гражданской одежде.
Из кабины трехтонки вылезает комиссар Лещинер.
— Знакомьтесь, — говорит он нам и улыбается ямочками вокруг рта. — Это наши новые оружейные мастера.
Иван тихо говорит:
— Интересно, как они будут поднимать стокилограммовые бомбы…
Из кузова, тем временем высыпали одинаковые, как лепестки роз, раскрасневшиеся на жаре девушки, защебетали на разные голоса, разбирая свой немудреный багаж.
Прибыли к нам в полк девушки вместо ребят, которые ушли в десантные войска. Вместе с девушками с оказией приехал и наш фронтовой почтальон Корецкий. Он вручает нам письма от Феди Картовенко и Васи Морозова из госпиталя. Оба они были ранены в июне в одном из боевых вылетов.
Вася пишет, что у него дела налаживаются. "Вилку и нож в руки взять ещё не могу, — сообщат он. — Жевать тоже пока нечем — зубы ещё не вставили. Но рот уже на два сантиметра раскрывается… "
Вася Морозов не тужил ни при каких обстоятельствах и отличался остроумием. Однажды летел он на разведку со штурманом Борисом Персияновым. Пришлось им встретить "мессера". Но ничего выкрутились ребята. Вася смотрит на бензиномер и спрашивает Бориса:
— Сколько нам ещё до аэродрома?
— Шесть минут.
— Давай скорее, горючее кончается!
Шутник Вася. Как будто не от мотора, а от штурмана зависит скорость самолёта…
В нашем полку остался один исправный самолёт. На нем продолжал летать на боевые задания Павел Старцев вместе с лётчиками седьмого гвардейского полка. Паша прижился у гвардейцев. Так вот и разошлись мои пути-дороги ещё с одним старым другом из Пермской авиашколы.
Первый тур боевых вылетов на самолёте Ил-2 закончился. Надо было принимать новые самолёты и пополнение лётчиков.
Летом 1942 года немецко-фашистские войска в районе Изюма форсировали реку Донец.
Части Красной Армии не в силах были сдержать бешенный натиск танковых и моторизованных полчищ фашистской саранчи. Медленно, с боями наши полки и дивизии отходили на восток.
Наш сильно поредевший полк перебазировался на новый аэродром, с которого он раньше вел боевые действия на бомбардировщиках СУ-2.
Теперь мы — "безлошадная авиация" — разместились вблизи железнодорожной станции. Делать нам без самолётов было нечего. В основном мы ждали дальнейших распоряжений командования.
Как-то утором нас разбудил рев сирены и взрывы бомб. Выскакиваем с ребятами, как по тревоге, из дома, где квартировали.
Вражеские бомбардировщики Ю-87 налетели на железнодорожную станцию. Это рядом с нами. Ощущение не из приятных. Противно, с надрывом во время пикирования воют сирены. Они для паники установлены на "лаптёжниках", — так мы прозвали немецкие самолёты "юнкерс-87" за их неубирающиеся шасси.
Скорость у "лаптежников" мала, и их можно на Ил-2 здорово бить.
— Эх, хоть бы троечку самолётов. Показали бы мы им, что значит советский штурмовик.
Но, как говорится, близок локоть, да не укусишь… Фрицы почти безнаказанно отбомбились и улетели. А вскоре последовала атака фашистских танков.
Нашему полку было приказано отступить дальше, на юг. Командование полка назначило пункт сбора и срок прибытия. Добирались мы кто как сумел: на поездах, попутных машинах, тракторах, лошадях и даже пешком. После сбора опять назначили очередной пункт, куда следовало добираться опять самостоятельно.
На душе было горько и обидно за свою немощь. Километр за километром нам приходилось снова оставлять свою землю.
— Когда же этому будет конец?
Слишком тяжело, горько было видеть безмолвный укор в глазах стариков и детей в населенных пунктах, которые мы, отступая, оставляли на "милость" лютому врагу.
В Буденновске нам объявили приказ Народного комиссара обороны И. В. Сталина — "Ни шагу назад!"
Мы говорим командиру полка:
— Если нет самолётов, дайте винтовки! Будем воевать на земле!
— Будем воевать в воздухе! — остужал наши горячие головы командир. Красной Армии нужны лётчики!
Наконец мы добрались до места. Там собралось много таких же лётчиков, как мы, и всех нас должен был кормить один батальон аэродромного обслуживания. О трехразовом питании не могло быть и речи. Хотя столовая работала круглосуточно, мы не успевали поесть два раза в сутки с интервалами в двенадцать часов. В это время были назначены новый командир полка гвардии майор Зуб и его заместитель по политчасти майор Кущ. Наш "батя" — майор Ильченко стал начальником штаба истребительной авиадивизии.
Новое командование полка вместе с начальником штаба майором Провоторовым целыми днями заняты приемом пополнения лётчиков.
