- Мама говорила, - продолжил мальчик, - что ты сейчас живешь один. В большом доме.
- Когда она разрешит, я возьму тебя к себе. Ты сам все увидишь.
- А тебе не страшно? Одному жить в большом доме?
- Нет. Не страшно. Когда ты вырастешь, я подарю этот дом тебе.
- Здорово! А он очень большой?
- Не очень. Но большой.
- А мама? И маме подаришь?
- Маме не нравится этот дом.
- Почему?
- Он стоит в лесу. Рядом нет магазинов. Хлеба и то негде купить… Кстати, а что у тебя произошло с твоими друзьями? Которым ты дал деньги?
- Они мне не друзья, - терпеливо ответил Виталик. - Просто знакомые пацаны. Из нашей школы. Я после магазина на минуточку зашел в компьютерный клуб… Ну, в соседнем доме… Посмотреть, как там играют в «Сталкера». И встретил этих пацанов…
- И они попросили у тебя денег?
- Да. Сказали - скоро отдадут.
- Понятно.
- Ты не подумай, папа, - это не какие-нибудь… Это свои пацаны. Знакомые. Они всегда там стоят. Возле клуба.
Знаев кивнул и спросил:
- И что они там делают? Возле клуба?
- Ничего. Просто стоят. Болтают. Общаются.
- Понятно. Слушай, сын… Когда я был как ты - у меня тоже были такие знакомые пацаны. Конечно, они стояли не возле компьютерного клуба. Не было у нас такого клуба. Но пацаны, которые просто стоят и болтают, были. Всегда. Я ходил на стадион, я ходил в музыкальную школу - а они просто стояли и болтали. Я занимался делом - а они стояли и болтали. Я вырос, стал бизнесменом, создал банк - а они все это время просто стояли и болтали. Они до сих пор стоят и болтают…
Виталик заливисто засмеялся.
- Я не говорю, что это плохие пацаны, - продолжал Знаев. - Я не говорю, что с ними не нужно общаться. Остановись, поговори две минуты - и иди дальше. По своим делам. Привет, пацаны - пока, пацаны. Спешу, пацаны.
Очень занят. Делай так, чтоб они видели тебя пробегающим мимо. И думали: вот крутой чувак…
- Какой же я крутой, - с сомнением сказал Виталик, - если я еще маленький.
- Ошибаешься. Маленькие бывают еще круче больших. Самые крутые - это знаешь кто? Это те, кто не тратят зря времени. Учись беречь свое время. Не трать его на то, чтобы просто стоять и болтать. Никогда не стой. И никогда не болтай. Время - это такая штука… Его нельзя одолжить, но можно украсть. Его нельзя купить, но можно потратить. Его нельзя остановить. Твое время - это самое дорогое, что у тебя есть.
Сын подумал и ответил:
- Нет, папа. Самое дорогое, что у меня есть, - это мама. И ты.
Знаев провел ладонью по теплой голове ребенка.
- Ты прав. Но и я тоже прав.
- А разве так бывает?
- Бывает. И очень часто. Спи. Спокойной ночи.
Он посмотрел на форточку - открыта ли, не задохнется ли мальчишка ночью, - вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Бывшей жене - она до сих пор стояла в кухне у окна, демонстративно ждала, пока незваный гость очистит помещение, - тихо попенял:
- У вас душно.
- Тебе надо срочно сходить к нотариусу, - игнорируя упрек, сказала Камилла деловым тоном. - Оформить справку. О том, что ты не возражаешь против выезда ребенка. Мы едем в Австрию. В Тироль. За горным воздухом.
- Это правильно. В Москве летом вам делать нечего.
Помолчав, бывшая банкирша осторожно сказала:
- У меня подруга вернулась из Штатов. Отдыхала. В Аспене. Там сейчас в моде слоу-лайф.
- Что?
- Слоу-лайф, - с вызовом повторила бывшая. - Новый стиль. Медленная жизнь. Полная противоположность твоей. Люди никуда не спешат. Вообще никуда. Никогда. Наслаждаются простыми вещами. Едят. Спят. Дышат. Растят детей. Не нервничают. Так живут, чтоб прочувствовать каждую минуту…
- Мечта яблочного червячка, - сказал Знаев.
- Не поняла.
- Червячок. Он живет в яблочке. И его же кушает. Ему хорошо. Ему всегда вкусно. Торопиться некуда. И не надо. Весь его мир - съедобен.
- Откуда в тебе столько высокомерия?
- Не вижу ничего плохого в высокомерии, - банкир выпрямил спину. - Слоу-лайф - это хорошо, Камилла. Это то, что тебе подойдет. Австрия, горный воздух, вкус каждой минуты и все такое… Только не забудь, кто тебе оплачивает твой слоу-лайф.
Он встал нарочито бодро. Тщательно застегнул пиджак
- Слушай, Знаев, - тихо произнесла бывшая. - Ты хоть уже мне и не муж… Но все-таки и не чужой дядя. Остановись. Меняйся. Иначе - сойдешь с ума. Нельзя все сделать и все успеть. Нельзя объять необъятное.
Банкир помолчал и ответил очень твердо:
- Можно.
Он ощутил печаль и решил весело улыбнуться. Прощально махнул рукой и поспешил к двери.
Пока спускался в лифте, позвонил Горохов. Уже много лет между боссом и его заместителем существовала твердая договоренность: после девяти часов вечера не беспокоить друг друга без веской причины. Поэтому банкир слегка напрягся.
- Извини, - сказал Горохов. - Думаю, тебе будет интересно… Я насчет того мужика, который утром внес депозит… Двести тысяч…
- И что он?
- Час назад обнаружен мертвым. Насильственная смерть.
- Ага, - медленно произнес Знаев. - Что-нибудь еще?
- Нет.
- Хорошо. Молодец. Я думал, стряслось что-то серьезное. Спасибо, Алекс. Отдыхай. И больше не дергай меня по пустякам.
Немного поколебавшись, банкир выключил телефон. Постоял возле машины. Поднял лицо к небу.