– Да, глава Цзинь, именно так и написано. Я запамятовал.
Глава Цзинь усмехнулся неприятной усмешкой и повернулся к дочери:
– А ты… Забудь обо всём, что видела и слышала, и не смей никому рассказывать!
– О чём рассказывать? – невинно осведомилась А-Цинь после некоторого молчания.
– Как… о том, что здесь произошло.
– А что здесь произошло? – тем же тоном продолжала А-Цинь. – Я уже забыла.
Глава Цзинь поглядел на неё вприщур, но девочка выдержала взгляд, и он так и не понял, говорила она правду или только притворялась. Впрочем, всем было известно, что у цыплят память короткая – они забывали буквально всё и сразу, потому занятия в птичьей школе каждый день повторялись одни и те же.
– И у тебя ведь больше не осталось талисманов? – уточнил глава Цзинь.
– Каких талисманов? – удивлённо переспросила А-Цинь.
– Ладно, ступай, – велел глава Цзинь с облегчением, – тебе пора в птичью школу.
А-Цинь кивнула и ушла.
Оставшиеся талисманы, всего-то несколько штук, она сожжёт втайне, когда придёт время ложиться спать – будет поджигать каждый над масляной лампой, дуть на обожжённые пальцы и неслышно плакать об утрате.
Старейшина Цунь едва сдерживал гнев. Шепотки и пересуды полагалось пресекать, но он первым бы присоединился к шептунам и шептуньям, не будь старейшиной горы Певчих Птиц.
Согласно традициям певчих птиц, траур полагалось соблюдать шесть лет, но не прошло и трёх лет со дня смерти госпожи Цзинь, а глава Цзинь объявил о своей свадьбе, да и траур он толком не соблюдал.
– Презрел традиции… – шептались птицы, но возразить главе Цзиню никто не осмелился.
Невесту он себе выбрал из клана диких кур, некую барышню Цзи. Поговаривали, что глава Цзинь захаживал к ней ещё до смерти госпожи Цзинь.
Птицы Цзи были самым многочисленным кланом, но остальные относились к ним с пренебрежением: неблагородные птицы! Впрочем, предприимчивая семья Цзи занималась торговлей и нажила немалые богатства. Как злословили шептуны и шептуньи, торговали они всем, чем только можно, в том числе и собственными цыплятами. Если захотелось купить себе раба или наложницу, то обращаться следовало именно в клан Цзи.
Сам старейшина Цунь принадлежал к клану цапель, древнейшему роду на горе Певчих Птиц, и ему казалось зазорным кланяться какой-то блудливой курице, когда она получит официальный статус. Курица высоко взлетела, да всё равно курицей осталась! Клан Цзинь правил горой Певчих Птиц и вёл свой род от легендарной Цзинь-Я. Как можно было взять в благородную семью всего лишь курицу?!
Старейшина Цунь повздыхал-повздыхал, но пришлось покориться и объявить о скорой свадьбе. Ему же поручили сообщить об этом А-Цинь, которая строго соблюдала траур по матери, и привести её знакомиться с будущей мачехой.
– Барышня Цзинь, – позвал он, – глава Цзинь велел вам прийти познакомиться с вашей новой матерью.
А-Цинь возмущённо сверкнула на него глазами, старейшина Цунь ответил ей сочувственным взглядом. Наследнице Цзинь скоро должно было исполниться тринадцать, но веснушек на её лице, казалось, только прибавилось. Это считалось некрасивым, но А-Цинь пока мало заботилась о собственной внешности.
– Траур ещё не закончился! Как мог отец объявить о свадьбе?
Старейшина Цунь вздохнул:
– Слово главы Цзиня – закон на горе Певчих Птиц. Барышня Цзинь, вы должны снять креп и пойти знакомиться с вашей новой матерью.
А-Цинь снимать траур отказалась наотрез и предстала перед отцом и барышней Цзи в белой одежде и креповой головной повязке. Глава Цзинь побагровел от гнева, он не привык, чтобы его приказы игнорировали.
– Я же велел снять траур, – прикрикнул он на дочь.
– Шесть лет ещё не прошло, – твёрдо сказала девочка. – Я буду оплакивать матушку ещё три года.
И она с вызовом посмотрела на свою будущую мачеху. Но барышня Цзи неожиданно улыбнулась и встала на её сторону. Она сказала, что А-Цинь может продолжать соблюдать траур, и даже разрешила ей не присутствовать на свадьбе, если та сочтёт это неуместным.
– И матушкой ты меня тоже можешь не называть, – добавила барышня Цзи. – Называй меня сестрицей Цзи.
А-Цинь поглядела на неё и сказала:
– Тётушка Цзи, спасибо за дозволение.
Улыбка барышни Цзи застыла на мгновение, но она тут же скрыла недовольство и засмеялась:
– А-Цзи такой непосредственный цыплёнок! Я пришлю тебе белила для веснушек. Ты совсем не следишь за своим лицом. Пятна на скулах – это так некрасиво!
А-Цинь с лёгким недоумением ответила:
– Это поцелуй Солнца. Матушка говорила…
– Ты девушка, – прервала её барышня Цзи. – Ты должна беречь лицо. Если не будешь отбеливать кожу, так и останешься дурнушкой. Это отразится на твоей цене.
– На чём? – не поняла А-Цинь.
– Положение женщины в обществе определяется её лицом, – назидательно сказала барышня Цзи. – Ты наследница клана и должна соответствовать… Я пришлю тебе белила.
– Ты такая заботливая, – похвалил её глава Цзинь.
Барышня Цзи затрепетала ресницами и сказала, что это её долг как мачехи, нет, новой матери, заботиться о дочери супруга как о собственном цыплёнке и воспитать девочку достойной своего положения.
