Можно предположить поэтому, что здесь речь идет об условном пожаловании бенефициального типа. О том, что среди держателей церковных земель, помимо мелких крестьян-прекаристов и колонов, были и владельцы крупных держаний, не являвшиеся крестьянами, косвенно свидетельствует также постановление церковного собора в Эмерите, согласно которому наделение мирянина, живущего в церковных владениях, имуществом производится "сообразно с его достоинством" 125.
К числу таких мирян, вознаграждавшихся за свою службу церкви (в частности, епископам) земельными пожалованиями, относились прежде всего дружинники 126. Таким образом, мы имеем основания предполагать, что в VII в. церковь шире, чем в предшествующий 206> период, практиковала раздачу земель в бенефициальное владение, по сути условное; одной из его форм было пожалование земли in stipendium 127.
Пожалование бенефициев, по-видимому, постепенно связывается с установлением отношений вассального характера. Уже в VI в. бенефиций и коммендация были, как правило, неотделимы друг от друга 128. В источниках нет данных о том, в каких формах совершалась коммендация, приносили ли дружинники и другие "подзащитные" особую клятву верности своему патрону. В конце VII в. Эгика запретил приносить такую клятву кому-либо, кроме короля 129. Этот запрет может служить как раз косвенным указанием на то, что, коммендируясь, дружинники присягали своему патрону. Возлагая на магнатов обязанность приводить с собой в поход дружину и предоставляя каждому свободному человеку право отправляться на войну под началом своего сеньора (в памятниках конца VII в. именно таким образом обозначается магнат, имеющий дружинников и "подзащитных" 130), государство само упрочивало складывающиеся сеньориальные отношения. Мы видим, следовательно, что на низшей ступени феодально-иерархической лестницы, т. е. в отношениях магнатов со своими вассалами, бенефициальная система прокладывала себе дорогу быстрее, чем на вершине этой иерархии - в сфере связей магнатов с королями. Обращает на себя внимание, что после крушения Вестготского государства бенефициальная система продолжала существовать не только в Каталонии и Септимании (где сильное влияние на социально-политическую жизнь оказало Франкское государство), но и в Астурии и Леоне131. Здесь 207> особенно заметна преемственность в развитии прежних вестготских социальных институтов; в Х-XI вв. fideles в этих государствах, как и прежде у вестготов, получают от королей земли в полную собственность или в виде условного пожалования. Наследникам готских дружинников - milites, инфансонам земли также предоставляются их патронами светскими и духовными магнатами, на правах бенефиция, который именуется теперь prestimonium, prestamum, atondo 132.
В зарождении бенефиция в готской Испании отчетливо проявилось формирование иерархической структуры феодальной собственности, вместе с которой сама бенефициальная система пережила Вестготское государство.
Возникновение частной власти крупных землевладельцев
Одним из компонентов рассматриваемого нами процесса становления крупного феодального землевладения было формирование частной власти магнатов над крестьянами. Появившись на свет, она, в свою очередь, способствовала феодализации общественных отношений и образованию крупной феодальной вотчины. Согласно традиционному представлению, крупные землевладельцы будто бы не располагали такой властью в готской Испании 133. 208>
Показателем ее развития в ряде других феодальных государств считался обычай, в силу которого сеньору предоставлялась иммунитетная грамота, запрещавшая агентам короля доступ в его владения. Относительно выдачи грамот этого рода в Вестготском государстве сведения действительно не сохранились. Но рост частной власти магнатов и их политической самостоятельности прослеживается по данным вестготских юридических, канонических и нарративных источников.
Складывание отношений частной зависимости во многом определяется характером классообразования, точнее, социальным и юридическим статусом различных общественных слоев, которые в дальнейшем преобразовывались и вливались в классы феодального общества. Понятно, что установление частновладельческой власти над теми зависимыми крестьянами, которые происходили из прежних рабов, вольноотпущенников и колонов, осуществлялось значительно легче, чем над земледельцами, в прошлом являвшимися вольными германскими общинниками. И, изучая генезис и развитие частной зависимости в готской Испании, приходится обращать особое внимание на то обстоятельство, что именно первая из этих категорий земледельцев (т. е. рабы, вольноотпущенники и колоны) представляла собой основу для формирования здесь крестьянства, находящегося в феодальной зависимости.