Войсками восточной половины Римской империи (формально подчиненными Стилихону) реально командовал военный магистр конницы и пехоты (магистер эквитум эт педитум) Гайна, германец (естественно), причем, по всем приметам – гот («скиф»). Патрицию Руфину пришлось устроить им торжественную встречу в награду за победы, одержанные под знаменами Феодосия. И потому юный император Аркадий и его самозваный ментор[415] выехали навстречу возвращающимся войскам. Чтобы выразить свое особое почтение к готам Гайны, Руфин даже облачился в меховую готскую одежду, как когда-то – римский император Грациан, а еще раньше – император Каракалла, представавший перед германскими послами в куртке с нашитыми серебряными украшениями в германском стиле, с бородой и волосами, выкрашенными в рыжий «германский» цвет (сей император романорум был африканцем, т. е. пуном[416], по отцу, сирийцем – по матери и потому, естественно, от природы – жгучим брюнетом). Если верить источникам, патриций Руфин лично приветствовал ласковым словом всех знакомых ему готских военачальников. Но внезапно оказался в окружении «варваров». Молниеносно – василевс Аркадий не успел и рта открыть! – готы изрубили магистра оффиций мечами. Теперь у Стилихона стало одним врагом меньше, хотя еще много дневных переходов отделяли его от места гибели его соперника, чью отрубленную голову с раскрытым ртом готы Гайны насадили на копье и носили по окрестностям Второго Рима, восклицая: «Дайте ненасытному!» Надо думать, покойный Руфин немало высосал и выжал из «свободных римских граждан»… Казалось бы, все проблемы были решены. Но Новый Рим был городом, в котором, как у Лернейской гидры, на смену одной отрубленной чудовищной голове с ядовитыми зубами тотчас же вырастала новая, еще более чудовищная, с еще более ядовитыми зубами. Евтропий – преемник Руфина – не уступал ему ни в чем, кроме разве что одного, ибо был евнухом.
В выигрыше от этой кровавой интриги оказался только молодой Аларих. Западноримские войска Стилихона возвратились в свои италийские гарнизоны. Восточной частью Римской империи правил алчный евнух, как мы уже знаем, возведший на ложе своего юного василевса (чтобы тому было чем заняться) красавицу-германку Евдок(с)ию. В таких делах придворные скопцы отлично разбирались (для того их и держали). Так что вестготам было больше некого бояться. Перед ними лежала, как приз, беззащитная Греция. И готы снова принялись грабить и разорять прекрасную Элладу, как некогда их деды и отцы грабили Эгеиду, Анатолию и Восточное Средиземноморье.
