То, что началось с епископа Вульфилы, стало фактом, реальностью всемирно-исторического масштаба – реальностью, которая не могла не беспокоить Второй Рим, разлегшийся, в кольце из стен, на Пропонтиде и Босфоре.
Хотя порой трудно понять, где в «Вариях» Кассиодора говорит он сам – ученый, влюбленный в свою риторику и свой эпистолярный стиль, а где его царь-государь Теодорих, не может быть сомнения в фактической достоверности слов, сказанных Теодорихом Великим одному из своих послов, успешно выполнивших данные ему дипломатические поручения:
«Ты противостоял царям как равный им по силе противник и, посланный нами, оказывал нашу справедливость и таким, которые в грубом упрямстве едва ли понимали твои доводы. Тебя не смущало царское достоинство, воспламеняемое гневом от того, что ты осмеливался возражать. Ты подчинил отвагу истине и потряс совесть варваров (примечательно, что своих готов Теодорих “варварами” явно не считал. –
Миссионерский характер намерений Теодориха становится ясным из того, что он милостиво одаривает «варварские» народы благовоспитанными девицами своего рода в качестве цариц. Судьбы этих остготских царевен, воспитанных в Константинополе, Равенне или Ветхом Риме, свободно владевших латынью, греческим и
Племянница Теодориха Амалаберга, отданная царем остготов в жены «царю» тюрингов (турингов) Гарменфреду (и родившая ему сына Амалафрида), привезла будущему мужу вместе с приданым сопроводительную грамоту от тестя следующего содержания[515]:
«Счастливая Тюрингия будет отныне украшена девицей, которую богатая Италия обучила наукам и учтивому обхождению, и впредь Тюрингия будет блистать достоинствами своей царицы не меньше, чем своими победами…»
Драчливого паннонца Теодорих вразумляет:
«Почему вы хватаетесь за меч, хотя имеете теперь судей, которые неподкупны? Как заметить, что царит мир, если под властью закона и порядка происходят схватки? Подражайте нашим готам, которые на поле брани отличаются мужеством, а в условиях мира – законопослушанием!». Сходные мысли были высказаны Теодорихом и в другом письме: «От нравственно развращенных варварских народов готы отличаются своей справедливостью и любовью к закону, вдвойне похвальными качествами: таким образом готы переняли разумность римлян, не утратив оттого, однако, храбрость варваров». Судя по всему, Теодорих всерьез пекся о государственной пользе.
В заключение этой главы нам представляется уместным привести отрывок из «Истории города Рима в Средние века» уже неоднократно цитировавшегося нами Фердинанда Грегоровиуса:
