Первым племенем, оказавшим мигрантам Филимера достаточно упорное сопротивление, были упомянутые Иорданом спалы. О народе с таким названием известно крайне мало. Ибо до упоминания спалов в сказании о великом странствовании готов, донесенном до нас «Гетикой», этот или схожий этноним (в варианте «спалеи»[145]) упоминался лишь нашим энциклопедистом Плинием. Как бы то ни было, спалы, очевидно, относились к кочевым народам азиатского происхождения, возможно, сарматского или, точнее, роксоланского[146] корня. Некоторые историки и филологи связывают русское слово
Совершенно иная ситуация возникла, когда готские мигранты достигли наконец Черноморского побережья. Оно на протяжении 1000 лет было зоной древней культуры, областью, находившейся под сильным влиянием греческой цивилизации, по крайней мере, с гомеровских времен, если не раньше. Черноморское побережье с прилегающими к ним «ауйомами» – плодородными земледельческими зонами, изобильными зерном, – относилось к числу первых земель, открытых древнегреческими мореплавателями и ставших объектом эллинской колонизации, ибо на гористом греческом полуострове и тем более на многочисленных греческих островах, островках и островочках произрастало недостаточно хлеба, чтобы накормить неуклонно растущее население греческих городов.
Потому-то первое плавание греческого корабля через Геллеспонт, а затем через понт Евксинский в Колхиду[147] было воспето в одном из самых поэтичных мифов классической древности и на все времена сохранилось в памяти культурного человечества в упомянутом нами выше мифе о плавании направляемого волей богов и богинь корабля «Арго» под начальством Ясона, героя, сломившего сопротивление угрожавших ему злых сил, одолевшего их с помощью чародейки Медеи. И все же не Колхида была на деле главной целью греческих флотилий в последующие столетия. Нет, их целью был тот самый «ауйом», золотая житница-«ауэ» готов, Северное Причерноморье с его щедрыми урожаями зерновых.
Выходцами из Милета – процветающей эллинской метрополии, общепризнанного центра изящных искусств и ремесел, литературного творчества и торговли малоазийских греков – были основаны многочисленные колонии на берегах Евксинского понта: Синоп, Трапезунд, Ольвия, Томы, Гермонасса, Кепы. Выходцами из другого полиса, Мегары, – колонии Гераклея Понтийская и Халкидон (Халкедон) Таврический. Города, большинство которых хотя и не всегда располагались на одном и том же месте, оставались важными торговыми пунктами на протяжении долгого времени; города, каждый из которых имел долгую и великую историю и свою собственную судьбу; города, служившие мостом между Западом, Европой, и Востоком, Азией. Между средиземноморским культурным кругом, выражаясь языком диффузионистов[148], и дикими, необузданными силами чудовищных в своей необозримости степей. В античные времена политическое устройство греческих колоний на берегах «Гостеприимного моря» было близко к устройству метрополий. Впоследствии они попали под власть эллинистического Боспорского царства, затем Понтийского и, наконец, Римской империи. Местные греческие колонисты занимались сельским хозяйством, рыболовством, ремеслами и торговлей. Через причерноморские колонии осуществлялся вывоз в Грецию, в первую очередь хлеба, шкур из Скифии, а также рыбы и рабов. Взамен из Греции завозились в основном керамика, вино, елей (оливковое масло).
Первым народом, приобщившимся благодаря влиянию понтийских эллинов к благам высокой греческой культуры, воспринявшим ее и благодаря этому раскрывшим свои собственные таланты и способности, были скифы. Сегодня не подвергается сомнению факт принадлежности скифов к числу иранских народов и их родство с персами. Хотя, к примеру, греко-римский историк Кассий Дион[149] причислял к скифам восточногерманское племя бастарнов (певкинов)[150]. А по мнению греко-римских авторов Дексиппа[151], Иоанна Зонары[152] и Стефана Византийского[153], «скифами», или «скифо-сарматами», были германцы-герулы (эрулы, элуры), мигрировавшие вместе с готами или вслед за готами из «Скандии».
