Показывал мне чертежи, приводил расчеты. В качестве бластера он собирался использовать лазер, который сделал самостоятельно. И вы не поверите, я видел этот лазер — он работал. От фотовспышки. Пробивал алюминиевый лист. А в случае неудачи с отлетом, ботан этот собирался взорвать нашу родную планету при помощи Темпориальной бомбы. Принцип действия ее был таков:
- В точке с большой геомагнитной активностью устанавливается генератор, который излучает частоту равную частоте Земли. Эти частоты входят в резонанс, и планету разрывает. Все просто.
Но судя по тому, что мы все живы — он где-то ошибся. Ведь в космос ботан все-таки не полетел, а поступил в один из престижных московских ВУЗОВ. Это последнее что я о нем слышал.
Вернемся к музыке. Итак, мы со Студнем притащили к Игорю Жукову две электрогитары и драм-машину марки Эстрадин — вертикально стоящий прибор с кнопками наверху.
Звук этого ритм-бокса, можно услышать, например, в песне БПР и Вовы Синего «Мальчики двухтысячного года».
Пока Игорь все подключал и отстраивал, пришел вечно опаздывающий Мирошник. Он тогда занимался легкой атлетикой, и поэтому пил только водку. Никакого портвейна. Приступили. Закрутилась бобина Шосткинского производственного объединения Свема, сосредоточенный Жуков экономными движениями задевал медиатором струны, Мирошник одним пальцем тыкал в синтезатор, Студень выл. И часа через три, благодаря какой-то нелепой случайности, нам удалось записать минут 25 чего-то напоминающего настоящую музыку. Альбом назвали «Гарбуз». Не знаю почему, но тогда нам это название казалось очень смешным.
Радости нашей не было предела. Мы со Студнем притащили все инструменты обратно, на точку в ПТУ, включили магнитофон — и долго не могли наслушаться. Мы наслаждались этими звуками, пока нас не выгнала разъяренная вахтерша. Уже около полуночи.
На следующий день, мы с Дудником переписали все это дело на кассету, взяли магнитофон, и пошли прогуляться по городу. Чувствовали мы себя триумфаторами. Из динамиков лился «Гарбуз», а навстречу шел Леха Лобанов, в те времена он считался продвинутым парнем.
- Че играет? — Вальяжно спросил Лобан.
- Да вот, — равнодушно сплюнув, ответил Студень, — альбом новый записали.
Я замер в ожидании.
- Я таких в день пять штук записать могу, — немного послушав, ответил Леха, и гордо удалился. Это был первый критик. И его негативный отзыв нас нисколько не смутил. Главное, что эта музыка нравилась нам.
Запись не сохранилась, как и многие другие записи группы «Быдло», но главное ведь ощущения. А мы тогда были счастливы.
Но триумфом я наслаждался не долго. Меня призвали отдать священный долг. То есть в армию. Причем пообещали растущий чай, а высадили в Братске. Там не растут даже яблоки. Но это было еще не все, потом мы полетели еще дальше, в Читу. И два долгих года я был лишен радости творчества…
А пока я мерз в сопках Манчжурии, в Снежинске кипела музыкальная жизнь. Студень, как человек не подверженный ретроградству, начал использовать новые технологии — кольца из магнитной пленки. И если Братья По Разуму занимались этим в домашних условиях, то Студень решил выступить живьем. Подвела техника.
Проходила эта феерия в актовом зале ПТУ №80. Участвовало несколько коллективов, но Студень, не жалея сил, сделал себе такой мощный промоушен среди будущих слесарей, электриков и фрезеровщиков, что все ждали только его выступления. Петь должна была девушка, что создавало дополнительную интригу. И вот, зазвучали первые аккорды, Студень гордо стоял на сцене, вокалистка собралась вступить, поразив присутствующих красотой своего голоса, но раздался скрежет и наступила гнетущая тишина. Порвалось кольцо. Это был провал. Положение спас руководитель детского духового оркестра Шулаев. Он схватил трубу, выбежал на сцену и заиграл. Зрители были в восторге. Шулаев — прекрасный музыкант, и слушать его игру можно бесконечно. Даже меня он умудрился научить играть по нотам на саксофоне «Во поле березка стояла». И хотя от фиаско Студня это и не спасло, но общее впечатление как-то сгладило.
В это время я, скорее всего, нес боевое дежурство, но все когда-нибудь заканчивается. Настал мой дембель, я покинул безрадостные просторы Забайкалья, и, не без приключений, добрался до Снежинска…
А ведь что, дорогие друзья, первым делом делает дембель дома? Некультурный и непродвинутый — пьет и бьет морды. А продвинутый и интеллигентный — просто пьет. Я был дембелем — интеллектуалом. О своих выдающихся умственных способностях я начал догадываться на втором году службы. Уже долгое время с честью неся тяготы и лишения с молдаванином, который не умел даже писать, и с удмуртами, которые про письмо вообще ничего не слышали.
