Мелинда Сордино изгой в своем новом классе. Её за что-то ненавидят бывшие друзья и подруги, а Мелинда даже не пытается защититься. Она молча, без слез выносит все унижения и пытается найти утешение в рисовании. В прошлом девочка была довольно популярной, но некое обстоятельство настроило всех против нее. Она скрывает правду, о которой не хочет говорить, ту правду, которая может изменить все, которая полностью оправдывает ее. Все без конца просят Мелинду говорить, но никто не желает слушать.
Это моё первое утро в высшей школе. У меня семь новых тетрадей, юбка, которую я ненавижу, и боль в животе. Школьный автобус прохрипел к моему углу. Дверь открылась и я вошла. Я первый пассажир этого дня. Пока я стояла в проходе между сиденьями, водитель отъехал от бордюра. Где же сесть? Я никогда не относила себя к тем, кто обычно занимает задние места.
Если сяду в середине автобуса, кто-нибудь не из моей компании может занять место рядом со мной. Если сесть спереди, я буду выглядеть как маленький ребёнок, но, я полагаю, это будет лучший вариант, чтобы установить зрительный контакт с одним из моих друзей, если они всё же решат заговорить со мной.
Автобус подбирает группки из четырех-пяти учеников. В то время, как они проходят между сиденьями, ребята, вместе с которыми в паре я выполняла лабораторные работы в средних классах, или же приятели по спортзалу, буравят меня глазами. Я закрываю глаза. Происходит то, чего я так боялась. После последней остановки я остаюсь одна в автобусе.
Водитель переключился на более низкую передачу, затаскивая нас на холм. Двигатель хрипел, парни на задних сиденьях имитировали его хрип похабными звуками. Некоторые из них вылили на себя слишком много одеколона. Я попыталась открыть своё окно, но маленькие задвижки не желали двигаться. Парень за мной развернул свой завтрак и метнул обёртку в мою голову. Она отскочила мне на колени — ха-ха.
Мы проезжаем мимо дворников, перекрашивающих табличку на фасаде школы. Школьный совет решил, что надпись «Мериуэзерская средняя школа — обитель троянцев» слабо передает идею целомудрия, и поэтому они переименовали нас в «синих дьяволов». Я считаю, что дьяволы, которых ты знаешь, лучше троянцев, о которых не имеешь никакого понятия. Школьные цвета останутся фиолетовыми и серыми. Совет не захотел обеспечить учеников новыми школьными формами.
Гулять до самого звонка дозволено всем ученикам, кроме девятиклассников, — их собирают в лекционном зале. Мы делимся на кланы: Жокеи, Сельские Клабберы, Эрудиты-Идиоты, Группа Поддержки, Человеческие Экскременты, Евроотбросы, Будущие Фашисты Америки, Пышноволосые Девчонки, Неприступные Красотки, Страдающие Художники, Трагики, Готы, Шредеры.
Я вне кланов. Я потратила последнюю неделю августа на просмотр дрянных мультфильмов. Я не ходила на прогулки по аллее, на озеро, или в бассейн, не отвечала на телефонные звонки. Я пошла в высшую школу не с той прической, не в той одежде, не с тем отношением. И со мной рядом никто не сидит. Я изгой.
Бессмысленно искать моих бывших друзей. Наш клан, Простые Девчонки, раскололся, и его осколки поглощены соперничающими фракциями. Николь зависает с Жокеями, обмениваясь интригующими историями о летних соревнованиях. Иви дрейфует между Страдающими Художниками по одну сторону прохода, и Трагиками, сидящими по другую сторону. Она достаточно сильная личность, чтобы «путешествовать с двумя чемоданами». Джессика уехала в Неваду. Невелика потеря. В любом случае она была скорее подругой Иви.
Ребята, сидящие сзади, громко смеются, и я знаю, что они смеются надо мной. Я ничего не могу с собой поделать. Я оборачиваюсь. Это Рэйчел, окруженная группой ребят, одежда которых явно куплена не в ИстСайд Молл. Рэйчел Брюин, моя бывшая лучшая подруга. Она уставилась на что-то, находящееся над моим левым ухом.
Слова готовы вырваться из моего рта. Она была той девочкой, с которой мы были приняты в герлскауты, которая учила меня плавать, кто понимал меня и мои взаимоотношения с родителями, кто никогда меня не высмеивал. Если во всей галактике и есть кто-нибудь, кому я бы могла рассказать, что случилось на самом деле — это Рэйчел. Мое горло охватывает огнем.
Мы на секунду встречаемся взглядами. «Я тебя ненавижу», читаю я невысказанные слова. Она поворачивается ко мне спиной и смеется со своими друзьями.
Я закусываю губу. Я не собираюсь об этом думать. Это было отвратительно, но это закончилось, и я не собираюсь об этом думать. Моя губа слегка кровоточит. У крови металлический привкус.
Мне нужно сесть.
Я стою в центральном проходе аудитории, раненая зебра из сюжета Нэшнл Джиогрэфик, в поисках кого-то, кого угодно, с кем можно сесть. Хищник приближается: серый коротко стриженый спортсмен, со свистком на шее, которая толще, чем его голова. Вероятно, преподаватель общественных наук, нанятый в качестве тренера по кровавому спорту.
Мистер Шея:
— Сядьте.
Я резко сажусь. Другая раненая зебра оборачивается и улыбается мне. Ей надо бы не менее пяти раз сходить к ортодонту, но зато у нее отличная обувь.
— Я Хизер из Огайо, — представляется она. — Я новенькая. А ты здешняя? — У меня нет времени, чтобы ответить. Свет тускнеет и начинается обработка умов.
