Пока нам выносили наши тарелки, Мартин возмущался, что у них нет артишоков. Снова эта песня про средиземноморскую кухню и артишоки. Я слушала его и смеялась. Он такой забавный, когда негодует. В итоге Мартин взял говядину с овощами, картошкой фри и соусом дзадзики.
Время начинало поджимать.
Мой поезд отправляется в 23:20, а значит пора выдвигаться в сторону станции. Да и ресторан уже закрывается. Так что все складывается идеально, как паззл.
Мартин попросил счет. Оплатил официанту несколько сотен за заказ и оставил чаевых. Взял меня за руку и вывел из заведения. Ускоренным шагом добрались до восточной станции рядом с университетом. Стоя на перроне в свете фонарей, мы обнимались, как на плакате какого-нибудь романтического фильма. Мартин нежно целовал меня, но обнимал крепко.
Он чуть отстранился:
– Когда ты вернешься?
– Я напишу тебе.
– Я помню, что ты очень любишь остров Ресаре. Хотел бы я, чтобы это место было связано со мной, а не с Тоттом.
– Мы можем вместе съездить туда однажды и сделать этот остров «нашим». Иттебрю – красивое местечко.
– Ловлю на слове, мелкая, – теперь он крепко впился губами в мои.
Я запомню этот поцелуй. До нашего следующего.
– Поторопи свой зад в этих офигенных трениках в вагон, – лукаво проговорил он и подвел меня ко входу, – До встречи, Эйко.
– До встречи, мистер Форсберг, – и я вошла в вагон.
Заняла место у окна, бросила рюкзак на колени и достала телефон. Я не хочу смотреть в окно. Я не люблю прощания. Тем более с Мартином. Когда наши пути разошлись два года назад, они разошлись вот таким путем. Он тогда посадил меня в вагон, и мы перестали общаться.
У меня дежавю.
Я выключаю авиарежим на мобильном. Пришло несколько сообщений. И последнее я хочу прочитать больше всего.
23:18
Я поворачиваю голову и вижу его. Он смотрит то в мои глаза, то набирает что-то в телефоне.
Читаю его сообщение:
Я поднимаю взгляд на Мартина, и мои брови взметаются к небу.
Тюльпан! Я оставила букет в его комнате.
Он посылает мне воздушный поцелуй одними губами. И мне приходит еще одно сообщение:
И поезд тронулся.
Я пишу ему сообщение:
Ответа долго ждать не пришлось:
Я включила песню группы Fight the Fade на телефоне и закрыла глаза.
На полпути к дому, я набираю номер Алекса.
– Ну, алло, – вяло отвечает он.
– Привет, Алекс.
– Привет, Эйко. Ты в порядке? Я полдня ответа жду от тебя.
Я сглотнула, вспомнив, чем я занималась, когда он позвонил в середине дня.
– Я еду завтра.
– Охрененная новость, малышка, – я слышу в его голосе изменения в более благоприятную сторону, —Ты в центре будешь или дома? Поедем часов в 19, чтобы успеть к ужину. Стефи и Роберт уже нас ждут.
– Ты был уверен, что я соглашусь? – удивленно спросила я.
– Я бы поехал в любом случае, – я услышала, как он выдохнул дым, – Если бы приехал без тебя, просто извинился б. А так, перестраховался.
– Я, скорее всего, буду в городе. Так что, тебе не придется делать крюк, чтобы забрать меня из дома.
– Ладненько, – он чуть прокашлялся и добавил, – Тогда до завтра?
«Следующая станция – Реслогс Нэсбие», оповестили в вагоне.
Алекс спросил:
– Ты так поздно возвращаешься домой? – он сделал паузу, – Еще и на поезде?
– Так вышло. Машина мне светит не раньше следующего года, – я вздохнула и посмотрела в окно. Поезд проезжает мимо Тебю.
Я живу в северной части муниципалитета, поэтому до дома еще минут десять. Плюс пешком двадцать. Папа купил для нашей семьи дом недалеко от озера Валлентуна. Белый двухэтажный дом с темно—серой черепицей. Или темно—коричневой. Зависит от того, как посмотреть.
– А Мия?
– Я не звонила ей.
– Меня бы попросила, – сварливо произнес он. Пауза, – Попросила бы меня, Эйко, ну? Тащишься там в полночь домой одна.
– Алекс, я…
– Стоооой, – перебил он меня, – Ты была не с Мией? И возвращаешься так поздно домой на поезде?
Твою мать. Зачем я ему позвонила из поезда?
– Ты не хочешь мне ничего рассказать, Эй?
– Очень хочу, – спокойно ответила я ему, – Завтра расскажу, хорошо?
– Да пофигу. До завтра, – и отключился.
Я глубоко вздохнула, выдохнула. Я привыкла к такому Алексу. Его характер – это взрывоопасная комбинация химических реактивов в руках трехгодовалого ребенка. Может бабахнуть в любой момент. Сейчас бабахнуло.
Я вышла на своей станции и направилась в сторону дома. Уже почти полночь. Родители, скорее всего, попивают красное полусухое, сидя в гостиной, за просмотром какого-нибудь шоу по ТВ. Папа работает с понедельника по четверг, поэтому пятница у нас считается мини—субботой.
Я открываю входную дверь и слышу голос отца:
– Эйко, милая, ты так поздно!
Молниеносно снимаю кеды и вхожу в гостиную:
– Привет, пап, – я подхожу и целую его в щеку, – Мам, – все тем же ласковым голосом продолжаю я и целую ее.
