И посмотрела в его глаза. Его глаза. Бездонные, как самый глубокий океан. Только серого цвета. Мартин, ну зачем мы тогда встретились? Может наша история с Алексом сложилась бы иначе.
– Пойдем. Я думаю, я найду чем подкрепиться там.
Он обнял меня еще крепче и прильнул к моим губам на долю секунды. Переплел наши пальцы и повел меня из комнаты. Из этого общежития, куда я не особо-то люблю возвращаться. Но по воле судьбы, оказываюсь тут чаще, чем должна.
Мы прошли по коридору, спустились по лестнице в холл и вышли на улицу. Студентов у входа, как всегда, тьма тьмущая. И большинство из них держит в одной руке стакан с кофе, в другой – дымящуюся сигарету. Так что Мартин не прав, что я одна хлещу кофе литрами. Но я отвлекаюсь от всего, что творится вокруг, когда он сильнее сжимает мою руку.
Ради этого, я прошла такой длинный путь? Если Алекс не объявится и не объяснится, то ничто не удержит меня вдали от Мартина. Хотя… Алекс же ясно дал понять, что я – ходячее несчастье, и что шла бы я ко всем чертям, не так ли?
– Хватит уже думать о нем.
Я посмотрела на него и улыбнулась:
– Ты наблюдательный.
– Я зол. И голоден… и, честно говоря, все еще не верю, что ты пришла.
– Мартин, я бы все равно пришла, рано или поздно.
Его губы скривились:
– Вариант с «рано» меня устраивает. Но вот с «поздно» … Да, возможно, однажды было бы поздно, – он посмотрел вперед, разыскивая взглядом вывеску.
Не хочу сейчас даже думать о том, что могло бы быть, будь у нас безоблачное будущее с Алексом.
– Я давно хотела быть с тобой, – спокойно говорю я, когда мы уже подходим к заведению.
– Ты, определенно, бредешь без кофе.
Он открывает дверь, и аромат молотых зерен врывается в мой нос. Какое же это райское место! И как давно меня здесь не было. Я подхожу к стойке, Мартин встает рядом:
– Что ты обычно берешь?
Мне казалось, он ни раз видел меня с громадной чашкой американо. Но, мало ли, мои вкусы изменились?
– Американо. Большой. С холодным молоком.
– Точно. Много кофе, мало молока, – оттараторил он и обратился к бариста, – Большой американо с холодным молоком, латте и сэндвич. Любой на ваш выбор.
Он и вправду голоден, раз так неразборчиво выбрал себе еду.
– Пошли сядем в углу на втором этаже. Я знаю, что ты хочешь поговорить, поэтому второй этаж – самое подходящее место для этого.
Он посмотрел на меня и улыбнулся одним краем губ. Мартин, улыбайся чаще. Ты неотразим.
Мы поднялись на второй этаж и сели рядом с лестницей за стол с двумя стульями, друг напротив друга. Как на собеседовании. Все же знают, что если хочешь поговорить по душам, то нужно сесть рядом, а не друг напротив друга?
– Не говори ничего, пока не принесут мне сэндвич. А пока можем просто насладиться моментом, когда ты действительно рядом и не собираешься умотать к нему.
– Давай без него? Поговорим о нас, пожалуйста. Я скучала, Мартин. Я знаю, что много воды утекло. И я повела себя, крайне, паршиво.
Он нагнулся вперед через стол и прильнул своим лбом к моему. Это наше милое «ну, привет».
– Я черти сколько ждал момента, когда ты очухаешься. Я ждал тебя, но уже и не надеялся. Ты такая медлительная, Эй.
Его речь сбила меня с мыслей. Я столько хотела сказать ему, столько всего рассказать. И вот я здесь, а в голове у меня какая-то каша.
– Я знаю, прости. Я не представляла, что скажу тебе, когда приду, – «Ой да прям, врать-то», подумала я и продолжила, – Но мне столько всего нужно сказать. Мне кажется, я жила в каком-то неимоверном бреду, я…
– Эйко… – Мартин перебил меня.
А вот и наш официант с кофе! Я чуть ли не выхватываю у нее свой американо и делаю большой глоток. Экстаз. Как глоток свежего воздуха после прокуренного бара.
Мы благодарим ее и возвращаемся друг к другу.
– Так что ты хотел сказать?
– Потом. Вернемся к тому, о чем собиралась поговорить ты.
И только он заканчивает говорить, я сразу же выпаливаю:
– Мне кажется, я люблю тебя, Мартин. И, кажется, всегда любила. И благодаря Алексу, я теперь здесь с тобой.
– О да, спасибо, мать твою, Алекс, – усмехнулся он, – Благодаря ему, ты не была со мной. Уж мне-то точно не за что его благодарить. Я бы лучше врезал ему разок за тот вечер. Ну и еще разок за то, как он тобой манипулирует.
Все-таки иногда он такой зануда. Я только что сказала, что люблю его, а он дальше говорит о нем. Но мне ли его винить? Сейчас, когда я вижу эти его светло—русые волосы с челкой чуть ниже бровей, эти серые, широко открытые глаза, эти пухлые губы, я забываю весь мир вокруг. «Мартин, ну почему ты так красив?». Даже в шестьдесят лет он будет самым красивым европейцем на земле. Самым красивым человеком на земле.
Пока я размышляла о том, как он хорош собой, он уже доел свой сэндвич. Он жует вообще? Надо предложить ему завтракать по утрам. Помогает в обед не закидывать в себя сэндвич, как дрова в топку.
Он поднимает свою кружку с латте и говорит:
– У меня тост! Пью за то, чтобы в следующий раз, когда мы будем пить кофе, ты сидела уже со мной, а не напротив, – и он подмигнул мне.
Все-таки знает паршивец, что напротив сидят на собеседовании!
Я чуть не подавилась своим кофе.
