- Я вообще не верю, что дело в часах, - перебил ее Сева, глядя на свои часы с легкой тоской, - но если так, пока ты рассуждаешь, мы теряем месяцы! И если мы их не разобьем, то они будут...
- Это наручные часы, - Шталь в панике зашарила глазами по сторонам, игнорируя обращенные к ней испуганно-озадаченные лица. - Часы для одного человека, часы, которые держат при себе... В таком случае диапазон их действия должен быть ограничен!
- И то был бред, а это и вовсе! Я разбива...
- Нет! Брось мне мою сумку! Да пошевеливайся же!
- Что вы делаете? - спросил кто-то. - Слушайте, да в чем дело-то! Вы здесь не одни!
- У кого-нибудь часы идут слишком быстро? - Эша вывалила на пол содержимое сумочки и начала рыться в нем, отыскивая катушку с нитками. Она всегда носила с собой нитки, как и множество других самых неожиданных вещей. Никогда не знаешь точно, когда что-то вдруг может пригодиться. - Постаревшие, проверьте часы!
- У меня! - подала испуганный голос администраторша.
- У меня тоже, - сказал стоматолог, пытливо вглядываясь в циферблат - так ограбленный вглядывается в лицо предъявленного подозреваемого. - Что бы это значило?
- Снимайте их, - Эша обмотала конец нитки вокруг браслетов своих и Севиных часов и резким толчком отправила их к стойке, поблизости от которой никого не было. - На тот случай, если я ошибаюсь, - пояснила она сардонической усмешке Севы. - Подтянем обратно и...
- Зачем нам снимать часы?! - завизжала Юля. - Нам нужно снимать цепи, а не часы! У тебя совсем крышу снесло?!
- Можешь не снимать, - сказала Шталь, пристально глядя на свои ногти. - Интересно, какая из тебя получится бабулька?!
Петр Семенович захихикал, привалившись к стене, и его хихиканье мало чем отличалось от бряцанья цепи на его подрагивающей ноге. Подружка метнула на него яростный взгляд. Стоматолог задумчиво огляделся и так же задумчиво начал расстегивать браслет своих часов.
- Это, конечно, невозможно, - оправдывающеся сообщил он в пространство, - но на всякий случай...
- Что скажешь? - спросила Эша у Севы, сосредоточенно созерцавшего свои обгрызенные ногти. Тот глубоко вздохнул и сообщил:
- Конечно, я могу и ошибаться. Но, похоже, перестало.
- Бросьте часы подальше - к стойке или к двери, - сказала Эша, облегченно с размаху шмякаясь на пол. - Только постарайтесь сделать это аккуратней, чтоб они остались целы.
Стоматолог и администраторша незамедлительно выполнили это указание. Юля нерешительно сняла часы и, держа их вытянутой рукой, точно дохлую крысу, оглядывалась, ища поддержки или объяснений.
- Что все это значит? - осведомился специалист по фильмам, отталкивая от себя часы. - Откуда ты знаешь? Что ты вообще знаешь?
- Да ни хрена я не знаю! - огрызнулась Эша, пытаясь удержать в пальцах зеркальце. - Просто я тоже много фильмов смотрела. У меня появилась теория, и я ее проверила.
- Это ты все и устроила! - торжествующе заявила Юля, тряхнув сильно отросшими кудрями.
- Тогда почему я тоже постарела?
- Не знаю, - Юля округлила глаза, наблюдая, как Петр Семенович яростно сдирает с запястья свои дорогие часы. - Петя, ну ты-то!
- Вы ж не постарели? - в один голос удивились кремовый и лимонный костюмы.
- А откуда мне знать, что будет через пять минут?! - буркнул тот немного смущенно и резким толчком избавился от часов. После этого заявления и прочие начали расстегивать часы, очевидно, решив, что раз хозяин "Слободки" последовал совету Шталь, то и им стесняться нечего. При этом на всех лицах было написано, что они в столь нелепую теорию нисколечко не верят. Эшу это мало заботило - не только мнение окружающих, но и сами эти окружающие не представляли для нее никакого интереса. А вот то, что и лицо Севы отражало то же неверие, ее задевало.
- Кто-нибудь сможет дотянуться до тех двоих? - она махнула на дремлющую парочку, погребенную под ворохом пепельных спутанных косм, которые медленно, но вполне заметно удлинялись. - Или разбудите их, или заберите у них часы.
Официантка, в чьих возможностях было дотянуться до парочки, отодвинулась подальше и заявила, что в жизни не дотронется до их часов. Коли, взмокшие после долгого сражения с цепями, но кажущиеся удивительно невозмутимыми, переглянулись, после чего Коля-первый поднялся, подошел к диванчику и, страдальчески скривившись, начал шарить в волосяной копне. Копна вдруг всхрапнула, содрогнулась, и разбитый старческий голос сонно потребовал из самой ее середины:
- Еще два по сто пятьдесят и судачка!
Коля отдернул руку, потом, фыркнув, сунул ее обратно и вскоре с торжествующим видом вытащил серебристые мужские часы. Пошарил еще и извлек женские, густо усеянные стразами. Копна глубоко и печально вздохнула, после чего неожиданно мелодично исполнила:
Где ты, Люся, Люся, Люся?
Не дождуся я тебя!
Веселюся, Люся, Люся,
Хоть в кармане три рубля!
