- Ага, - просто ответил Глеб. - Хм-м... ну, я потом просто уехал, подумал - ну его к черту! Тем более, он все равно еще долго лежал в больнице... Не то, чтобы я этого хотел, просто нечаянно получилось...
- Не сомневаюсь, - пробормотала Эша. - Если б ты действовал намеренно, наверное, твой... э-э, ученик, легче бы отделался.
- Только он все равно умер, - продолжил Глеб так же просто, и Шталь вздрогнула. - Глупо - разбил вазу и упал на осколки... хотя, может, и помогли ему. Опасным делом занимался под конец - воровал расчески у авторитетных людей.
Эша непонимающе вздернула брови.
- Расческа - вещь крайне интимная, - чуть смущенно пояснил Глеб. - Через нее можно многое узнать о человеке - его чувства, его намерения, иногда даже его поступки. Слава богу, через нее редко можно узнать мысли. Мне бы не хотелось знать чужие мысли. Это слишком... неприятно.
"Зато полезно", - подумала Эша, но мысль не озвучила - Глеб сейчас выглядел слишком праведно, и его было искренне жаль. Таким людям, как правило, живется крайне тяжело, и Шталь в душе порадовалась, что она совершенно не такая. Нужно было звонить Ейщарову, но Эша тянула, нащупывая в кармане телефон.
- А вот другой случай был гораздо хуже, - Глеб побарабанил пальцами по столу, задев при этом пепельницу, и искоса глянул на Эшу, точно прикидывая, заслуживает ли она доверия. - Откуда знаю, не скажу, только один... как мы... то есть, как я... он мог... он слышал замки. Любые. Какой угодно замок мог открыть или закрыть так, чтобы никто больше не открыл. Без инструментов, ты не думай! Он с ними просто договаривался.
- Классное умение! - восхитилась Эша. - Ну, не приходится сомневаться в выборе его профессии...
- А вот и нет! - торжествующе сказал Глеб. - Как был слесарем, так и остался. Позволял себе, конечно, баловство всякое, но ничего криминального. А потом появились еще двое - намного позже. Другие - наши их не чувствовали, ты ведь знаешь, что мы можем чу...
- Да, да. Но...
- Вероятно, от него они и пошли. Так вот, шлепнули они слесаря. Мы потом выясняли... - Глеб поджал губы, - вещи ведь иногда тоже можно допрашивать. Так что, сама понимаешь, я таких, как ты, не очень люблю...
- Ваших?! - перебила его Шталь. - У вас что - целая организация?!
- Да какая там организация? - удивился Глеб. - Просто случайно пересеклись с несколькими, стали встречаться. Понять хотели, откуда... Да и то редко. А как трое из наших погибли, так вообще перестали. Никто толком и не понял, в чем дело было. Вроде как несчастные случаи... только странные какие-то. Слух пополз... вроде как кто-то из своих свихнулся... - Глеб мотнул головой. - Я не знаю! Просто договорились совсем разбежаться и впредь держаться друг от друга подальше. Так безопасней. Я, честно говоря, был не против. Как-то тревожно всегда было, когда мы встречались. Будто что-то плохое произойдет. Или, - он потер лоб, - уже произошло, только мы забыли...
- Сколько вас было?! - жадно спросила Эша. Глеб в ответ только виновато улыбнулся. - Ладно, хорошо, поняла, не мое дело! Но ты можешь, хотя бы, сказать, скольких тебе доводилось встречать, чувствовать... ну, как вы там это называете?!
- Двадцать.
Эша произнесла громкое слово и вскочила, опрокинув табуретку. Глеб взглянул на табуретку со странным удовлетворением - казалось, ему было приятно, что кто-то, кроме него, начал что-то ронять.
- А что они... кого они...
- Не спрашивай больше - все равно не скажу! - отрезал собеседник. - Хочешь найти своего, хм-м, учителя, сообщи, что ты умеешь. Может, я и встречал его. А так... не надо. У них своя жизнь, им и так многим тяжело, уж ты-то должна понимать. Я одно знаю хорошо - чем дальше от меня Говорящие, тем мне спокойней. Говорящие - так мы друг друга называем, - пояснил он и хихикнул. - Уж не знаю, откуда взялось, а только подходит здорово. Давно ты?
- С апреля, - машинально ответила Шталь, поднимая табуретку.
- Непросто было, наверное, - посочувствовал Глеб. - Просто становится, когда перестаешь на этом зацикливаться, и воспринимаешь только как обычных собеседников. Вообще, это конечно очень увлекательно - раскрывать скрытые таланты, способности и потребности вещей. Или изменять их. Вещи ведь многое могут перенимать от людей, знаешь ли, поэтому сложней всего с теми вещами, которые принадлежали плохому человеку и... любили его. Однажды мне попалась расческа одной женщины, так та... - Глеб осекся и вздернул голову, тревожно глядя в закатное окно. Потом повернулся и с подозрением, но в то же время укоризненно посмотрел на Эшу.
- Ты же сказала, что приехала одна. Мне показалось, что тебе можно верить.
- Так и есть, - удивилась она. - В чем дело?
- Ты никому обо мне не говорила?
- Нет, никому! - заверила Эша совершенно искренне. - Что ты там увидел? Перед окошком парят мои сподвижники?
- К дому подходит Говорящий! - произнес Глеб внезапно осипшим голосом. - Прямо к подъезду... ерунда какая-то - почему я его раньше не почувствовал?!
Они вскочили со своих мест почти одновременно и ринулись к окну, вжавшись носами в стекло.
