- Конечно, - едва слышно пробормотала Эша, глядя на столик, заваленный одеж-дой, монетками, дохлыми насекомыми и венчающую все это добро коробку с раздав-ленным птицеедом.
Нет, и правда, лучше б это была мексиканская нога.
* * *
Заметки к отчету Э. Шталь.
Даже если не брать во внимание то, что я понятия не имею о профессии телохра-нителя, да и мою нынешнюю должность с трудом можно отнести к этой профессии, все равно никогда не думала, что охранять кого-то настолько сложно и настолько скучно. В особенности если тот, кого охраняешь, прилагает все усилия для того, что-бы делать это было как можно труднее. Еще больше усложняет работу то, что совер-шенно нельзя выпить, хотя в обществе Колтакова и его... хм-м, деловых партнеров выпить хочется постоянно. Но вы запретили мне это делать. Он тоже запретил мне это делать. Даже его охрана запретила мне это делать. Надеюсь, вы сдержите свое обещание насчет оплаты этой безумной затеи, потому что пока единственная выгода, которую я из нее извлекаю, так это таскаю у Влада сигары. Курить мне, слава богу, никто не запрещал, а сигары у него хорошие. Кормят здесь дай бог каждому, скупер-дяем Колтаков не кажется, но почему-то ему и в голову не приходит предложить мне что-нибудь из своих табачных запасов.
Дом я осмотрела в первый же день, от чердака до подвала. Немного мешало то, что со мной везде таскалось полдесятка охранников, поэтому иногда для вида прихо-дилось водить руками вдоль стен, бормотать абракадабру и хвататься за свой хризо-лит. Колтакова мои методы мало волнуют, но его дружина с самого начала отнеслась ко мне крайне подозрительно, а ее подозрительность мне не с руки. Но после этих киношных ужимок подозрительности стало немного меньше. Похоже, они теперь считают меня либо симпатичной мошенницей, либо не менее же симпатичной чокну-той, но в любом случае не представляющей угрозы для жизни их шефа.
Дом охраняется очень хорошо, проникнуть сюда невозможно, и подбросить что-либо тоже практически нереально. Так что если насекомые и попадут сюда, то лишь по собственной инициативе и используя собственную изворотливость. Но пока ника-ких насекомых я не обнаружила. Дом идеально чист. Здесь нет никаких крупных или мелких живых существ, кроме самого Колтакова, его охраны, меня, прислуги и двух на удивление добродушных ротвейлеров-подростков мужского пола, которые целый день играют в догонялки по всему дому и уже дважды роняли меня на ковер. Кстати один из них стянул у меня украденную мной же сигару и сожрал ее.
Дом охраняется не только в известном смысле этого слова. Вначале я этого не за-метила, но позже, когда осматривала особняк, обнаружила пропасть всяческих обере-гов, развешанных и прибитых тут и там, все зеркала в доме, неизвестно зачем, крест-накрест перетянуты красными шерстяными нитками, покои же самого Колтакова смахивают то ли на кунсткамеру, то ли на магазин для колдунов. На себе Влад круг-лые сутки носит: шея - тау-крест, мешочек с каким-то сверхзащитным, не очень при-ятно пахнущим травяным сбором и подвеску в виде поднятой развернутой ладошки из полосатого агата; правая рука - браслет, вырезанный из персиковых косточек; ука-зательный палец левой руки - медный перстень с какими-то иероглифами. Не знаю насчет прочих амулетов, но от агатовой ладошки толка нет никакого, как, впрочем, и вреда - большую часть суток камень просто спит. Так же не знаю, правильно ли это - собирать в одном месте столько защитных предметов. Если бы они действовали, то, кто знает, не разорвали ли бы они попросту своего охраняемого на кусочки? А мо-жет, они стали бесполезны, потому что нейтрализуют друг друга? А может, они из-начально были бесполезны? Ой, я в этом не разбираюсь! Надеюсь, это действительно какая-нибудь черная магия, и я вскоре смогу спокойно свернуться и уехать из этого сумасшедшего дома. Насколько я помню, чернокнижники нас не интересуют.
