ИИ помогал как мог, везде по чуть-чуть, батарейки чуть ли ни каждый год становились лучше, экраны стали лучше, ноутбуки практически вымерли как вид, люди уже не понимали зачем нужна была клавиатура с огромной кучей букв, были планшеты, разных размеров, разные по весу, но, по сути, все превратилось в планшет. Нейронные сети отлично справлялись с распознаванием голоса и принадлежности голоса, для этого ничего активировать не надо было, но сети должны были быть предварительно обучены. Практически все, что не требовало приватности управлялось голосом. Кстати, именно благодаря батарейкам почти весь гражданский автотранспорт перешел на электродвигатели. Огромные грузовики дальнобойщиков, военная техника и различные экстренные службы все еще пользовались соляркой или бензином. У них просто не было времени заряжать аккумуляторы несмотря на различные турбо зарядки, закон сохранения энергии никто обмануть не мог, и чтобы действительно быстро зарядить аккумулятор грузовика нужны были провода из сверхпроводника, а этим пока могли похвастаться только магистральные линии электропередач.
– Опять ностальгируешь? – Оля не стала включать свет, а просто тихонько подошла к Андрею.
– Да нет… ты знаешь, я не жалею о прошлом, мне не хочется сказать: «А помнишь, как было?» и даже вспоминая как в нашей стране появился интернет я не хочу сказать: «Ты помнишь, как все начиналось?», просто сижу и думаю ИИ дали нам так много, и ничего не просят взамен.
– Боишься, что могут выставить счет?
– Да, ты знаешь опасаюсь. Конечно, это будут не они, но кто-то счет обязательно выставит.
– Ну может тебя ждет страшный суд и там тебе предъявят счет? Кстати, насчет страшного суда, что врач сказал?
– Вот, люблю я тебя Оль, и бесцеремонность твою люблю, но как ты умудряешься спрашивать такое не дрогнувшим голосом?
– Все, поговорил, подумал, вспомнил, теперь давай рассказывай, что врач сказал?
– Врач сказал, что это не рак не СПИД и не прочие быстрые способы уйти из жизни, что это просто старость. Говорит еще год, может быть два.
– Откуда такая точность?
– Нейронные сети, Оля, все они. Сняли с меня кучу показателей, сделали полную карту организма, развернули мою ДНК, все это скормили ИИ, а он такой посмотрел и, так же как ты: «ну год, может два, не больше», так что можно готовиться.
– Да ты вроде шустрый, чего готовится то?
– Ну как… дела там привести в порядок, встреть кого давно не видел и всякое такое. Детям надо сказать, наверно, или лучше не надо, а то будут весь год возле меня сидеть, словно я уже присмерти.
– Андрей, дети у нас взрослые, я скажу, и попрошу сильно не надоедать, лучше так, тогда ты как будто не хочешь навязываться, но они будут в курсе.
– Оль, они все твои трюки с самого детства видят, думаешь они не поймут?
– Поймут – не поймут, какая разница, они будут действовать так как мне надо, а почему это уже неважно. Илья вчера, кстати, звонил, привет тебе передавал.
– Да, мы с ним на прошлой неделе переписывались, он пытался доказать, что науки бывают разные.
– Андрей, ну чего ты как бука? Ему вот премия светит, между прочим.
– Оль, да если бы он захотел ему бы Нобелевская светила, у него математика стреляла всю школу так, что за ним ни один препод угнаться не мог, он институт по сути экстерном закончил, в аспирантуре его на докторскую тянули с его темой, а он что?
– А он пошел по велению сердца.
– Ну да, в экономику. Это ж надо с такой головой и в офисные работники.
– Андрей, ну а что ты хотел? Ну да, не Нобелевская, а сам?
– А что сам, я учился на программиста и был программистом.
– Ой да ладно – учился. Ты программировать еще до института начал, да и вообще я не знаю ни одного программиста, который бы пошел в институт и там его научили бы писать программы. Вы ж все как умом тронутые, просто это «условно положительная мутация».
– Че это условно?
– А то это, сложно с вами с программистами, вы ж все алгоритмизируете на подсознательном уровне. Ну и да, родители хотели, чтобы ты был кем?
– Врачом.
– Вот, видишь, а ты пошел по зову сердца.
– Но ведь экономика – это искусственная наука, ее нет, ее сами придумали и сами же теперь изучают.
– А ты писал программы на чем-то, что было дано нам свыше?
– Ну нет…
– Хорошо, к Светке претензий, надеюсь нет?
– А что Света, она молодец.
– Ну как что, рисует картины, если бы не выставки, которые ты ей устраиваешь иногда вообще ничего бы не продала. На самом деле доход с выставки то меньше, чем затраты.
– Оль, Света красивая и умная, и творческая. Вот творческая – это может быть её будущему мужу и помешает, но это не мои проблемы. Она женщина, было бы достаточно быть красивой и любить своих детей, все остальное опционально.
– То есть тупая, но красивая мамашка – это предел мечтаний?
– Нет, скорее это минимально жизнеспособная модель. Дальше может быть все, что угодно, например, творчество – она может хорошо петь, или быть умной – это ее выбор.
– Я просто хотела убедиться, что меня ты выбирал по другим критериям.
– Тебя я не выбирал вообще, ты пронзила мне ум и сердце одновременно, а выбор это когда есть варианты. С тобой вариантов не было.
