Эта книга посвящается моей крестнице Дейрдре Александре Плэтт
Вот обещанная книга, — надеюсь, что она тебе понравится.
При следующей нашей встрече бесполезно спрашивать меня, все ли в книге правда, — я поклялся соблюдать тайну. Но вот тебе несколько намеков.
Например, могу тебя заверить, что индийский кузен Попугая — существо абсолютно реальное и не только разъезжал в роллс-ройсах, но и в самом деле имел международный паспорт. Если тебе когда-нибудь доведется побывать в Греции, ты найдешь мадам Гортензию на ее помосте, точь-в-точь как я описал, и сможешь проехаться по долине до самого входа в Мифландию. И наконец, если ты заглянешь в книгу Эдуарда Топсела под названием «История четвероногих», ты прочтешь там, что горностаи действительно были средством против василисков.
А раз так, то как ты можешь сомневаться в остальном?
Когда самолет, которым Саймон и Питер летели в гости к кузине Пенелопе на летние каникулы, приземлился в Афинах и дверца самолета открылась, их, точно из печки, обдало волной жара, и они зажмурились от ослепительного солнца. После серенькой сырой погоды, к которой они привыкли у себя в Англии, это было великолепно. Мальчики потягивались и щурили глаза, словно кошки перед очагом, и, как зачарованные, прислушивались к звучавшей вокруг них трескучей и взрывчатой греческой речи.
В первый момент дядя Генри, встречавший их в аэропорту, несколько их напугал: большой, грузный, с хищным носом и седой шапкой волос, он походил на громадного орла, к тому же он, как крыльями, все время размахивал громадными ручищами. Непонятно, откуда у такого отца могла взяться такая хорошенькая дочь — тоненькая, с большущими зелеными глазами и рыжеватыми кудрями.
— Ага, — со свирепым видом приветствовал их дядя Генри, — прилетели? Славно, славно. Рад вас видеть. Вы уже куда менее отвратительны, чем в прошлый раз, когда я вас видел сразу после вашего рождения. Вы были похожи на белых мышей, на розовых мерзких мышат.
— Папочка, — вмешалась Пенелопа, — не груби.
— Кто грубит? Я и не думаю грубить, просто рассказываю, какие они были.
— Это ваш багаж? — кивнула Пенелопа.
— Да, — ответил Питер, — два чемодана и шлюп.
— Шлюп? — удивился дядя Генри. — Какой еще шлюп?
— Надувная лодка, — пояснил Саймон. — Папа нам подарил.
— Ну какие же вы молодцы, что догадались захватить ее с собой! — восхитился дядя Генри. — Ай да умницы!
Мальчики просияли от удовольствия и решили, что дядя Генри, пожалуй, не так уж плох.
Погрузив в багажник дядиной большой открытой машины свои вещи, они покатили под палящим солнцем по дороге мимо серебристых оливковых деревьев и темно-зеленых кипарисов, торчавших на фоне синего неба, точно копья.
Вилла дяди Генри оказалась большим неуклюжим домом, встроенным в склон горы прямо над синим морем. Широкие веранды были затенены от солнца виноградными лозами, склонявшимися под тяжестью гроздьев винограда. Таких крупных виноградин мальчикам никогда не приходилось видеть. Стены дома были побелены, огромные зеленые ставни хозяева держали полуприкрытыми, и от этого в комнатах сохранялась прохлада, а освещение было неярким и зеленоватым, как в аквариуме. Мальчикам отвели громадную комнату с кафельным полом и дверью, выходившей на увитую виноградом веранду.
— Вот здорово, — с одобрением произнес Питер, — значит, каждое утро до завтрака можно будет срывать целую кисть.
— В саду есть еще апельсины, мандарины, инжир, — перечисляла Пенелопа,
— дыни, абрикосы персики…
Она сидела на одной из постелей и наблюдала, как мальчики распаковывают вещи.
— Мне как-то не верится, что мы уже здесь, — заметил Саймон.
— Мне тоже, — подтвердил Питер. — Правда, жара такая, что, наверное, мы все-таки в Греции.
Пенелопа засмеялась:
— Это разве жара!
— Выкупаться надо, вот что — решил Питер.
— Именно это я и хотела вам предложить — после второго завтрака, — сказала Пенелопа. — Прямо под нами большущий пляж, там дивно купаться.
— Спустим на воду шлюп, — добавил Саймон.
— Замечательно, — заключил Питер. — И поплывем навстречу приключениям.
Позавтракав, все трое надели купальные костюмы, взяли сложенную лодку и насос и спустились по каменистому склону, где упоительно пахло тимьяном и миртом, вниз, на широкий ослепительно белый пляж, протянувшийся в обе стороны, насколько хватал взгляд. Синяя гладь была неподвижна, как в озере, и прозрачна, как стекло.
Надувать лодку было так жарко, что дети то и дело прерывали это занятие и бежали окунаться. Наконец лодка закачалась на мелководье, точно пухлое облако. Ребята забрались в нее, прихватив с собой необходимые для путешествия предметы, на которых настаивала Пенелопа: большой пляжный зонт и сумку с несколькими бутылками лимонада. Саймон и Питер сели на весла, Пенелопа — на руль, и они двинулись вдоль берега.
