«Я хочу понять, как Бог создал этот мир… все остальное — мелочи. По-настоящему меня интересует, мог ли бы Бог сотворить мир иным, то есть оставляет ли вообще какую-либо свободу требование логической простоты».
Его работа вызывает бурю протестов. Теперь он применяет относительность для создания своего уравнения, определяющего соотношение между массой и энергией:
Наконец появляется его пятая работа, докторская диссертация, озаглавленная «Новое определение размеров молекул».
Уравнением
Милева, как и многие другие, задается вопросом:
— А что, если твоя теория относительности будет опровергнута?
— Тогда мне будет жаль Бога, потому что эта теория верна.
Альберт, Милева и Ганс Альберт переезжают в большую квартиру в Берне по адресу: улица Безеншойервег, 28, недалеко от горы Гуртен.
Более месяца Альберт исступленно трудится в патентном бюро, а после работы — дома, при свете керосиновой лампы. Ему некогда записывать ход своих мыслей, за исключением, разумеется, тех, что относятся к научным изысканиям.
Увлеченный исследованием природы материи, энергии, движения, времени и пространства, он, похоже, не замечает ни времени суток, ни дней недели, ни дат:
— Занимаясь чем-нибудь в свое удовольствие, я будто выпадаю из времени.
— Поэтому ты всегда так поздно возвращаешься домой? — спрашивает Милева.
— Не всегда.
— Всегда.
Он решает отправить свою докторскую диссертацию на рецензию Альфреду Кляйнеру, профессору экспериментальной физики Цюрихского университета. На Кляйнера она производит большое впечатление: «Приведенные рассуждения и расчеты принадлежат к самым трудным в гидродинамике».
Не остался равнодушным и профессор математики Генрих Буркхард: «Подход к задаче показывает, что автор в совершенстве владеет необходимыми для решения вопроса математическими методами. Все без исключения данные, что я проверил, оказались верными».
Кляйнер, однако, говорит, что исследованию не хватает объема. Добавив лишь одно предложение, Альберт снова подает диссертацию — и в этот раз ее утверждают. Теперь Альберт может называть себя «доктор Эйнштейн».
Летом доктор и фрау Эйнштейн вместе с Гансом Альбертом отправляются в Нови-Сад. Альберт посещает «Матицу сербскую» — сербское литературное, культурное и научное общество, основанное в городе Пешт в 1826 году и переехавшее в Нови-Сад в 1864-м. Библиотека «Матицы сербской» насчитывает около трех миллионов единиц хранения, а художественная галерея является крупнейшей и наиболее уважаемой в Нови-Саде. Альберт очарован.
К его удивлению и радости, родные Милевы оказывают им теплый прием. Их растрогало, что Альберт относится к жене как к равной себе по интеллекту.
Альберт носит на плечах смеющегося сына по городским улицам, как ценный трофей. Тревоги о судьбе своей пропавшей дочери, Лизерль, он загоняет внутрь. Умерла ли она от скарлатины, была ли кремирована, как и другие жертвы эпидемии? Или она жива, но осталась калекой? Альберт ни о чем не спрашивает. Судьба девочки остается тайной.
Вернувшись в Берн, Альберт получает повышение по службе в своем патентном бюро и становится техническим экспертом второго разряда. Ему увеличивают оклад до 4500 франков в год. Семья снова переезжает, на этот раз в фахверковый дом, выходящий окнами на реку Аре и зеленую, тенистую Агертенштрассе.
Альберт очень скучает по своему другу Соловину и пишет ему в Париж: «Я занимаюсь бумагомаранием на государственной службе, играю на скрипке и седлаю своего физико-математического конька».
По воскресеньям Альберт и Милева организуют дружеские встречи у себя дома, куда приходят Мишель Бессо со своей женой Анной, теперь живущие в Берне, и Майя, которая в этот период работает над своей диссертацией.
Альберт по-прежнему вспоминает годы в Арау и в то же время терзается чувством вины перед Мари, которая проявляла к нему такую доброту, а в ответ получила только боль и обиду.
Его устремления и мысли, направленные на возлюбленных и учителей, которых уже нет рядом, теперь привлекают его больше, чем Милева; нынче она выказывает ему и любовь, и привязанность, но он держит ее на расстоянии. Демонстративные проявления любви ему претят. Они сковывают его больше, чем презираемый им буржуазный уклад жизни. В глубине души у него роится страх скатиться в безумие.
Весть о том, что брат Пауля Винтелера, Юлиус, вернулся из Америки с психическим расстройством, застрелил мать и брата, а потом застрелился сам, только усугубляет страхи Альберта.
ДОКТОР ГОТЛИБ БУРКХАРДТ
Вспоминается ему и Мишель Бессо, чей брат Марко совершил самоубийство в восемнадцать лет.
