Джед частенько используют для украшений и защиты покойников. Например, он был нарисован на дне саркофага моей мамочки – прекрасной царицы Яхмес. Так что мамин позвоночник соприкасался с позвоночником Осириса, давая надежду на жизнь вечную.
Тет (
Вообще, мои подданные уверены, что ребенок наследует от матери кровь и плоть – все мягкие ткани и жидкости. А от папочки – кости, сухожилия, ногти. И прочие твердые части тела.
Узел Исиды заряжают огромной охранной силой, читая специальные заклинания. Примерно как советский экстрасенс Чумак заряжал воду и кремы.
Кровавый амулет делается из красных материалов. Например, моя дочка носит на запястьях теты из красной яшмы и стекла. А мне служанки формируют защитный узел прямо на калазирисе. Если увидишь у египтянки на фреске маленькую красную петлю между грудей, знай – это и есть амулет тет.
Са – символ магической защиты от злых духов. Современные египтологи не в курсе, как он появился. Но я тебе расскажу.
Мои подданные еще в пору золотого века, когда люди и боги жили вместе, изготавливали себе плетенки похожей формы из папируса для спасения на реке. Я – великая Хатшепсут – сама в детстве училась плавать с такой штуковиной. И мои братья – Аменмес и Уаджмес. А сестричка Нефрубити так и не успела выучиться плавать. Ну ничего, моя маленькая. Мы еще с тобой поплывем наперегонки в идеальной реке, омывающей поля Иалу.
Если птица на короне или пекторали держит что-то в лапах, чаще всего это – знак бесконечности шен. Веревочный шен – символ постоянного круга смерти и рождения. Овальный картуш, в который заключают личное и тронное имена фараона, мы так и называем –
Ведь картуш – просто удлиненный шен. Если видишь какой-то текст в картуше, знай – это может быть только имя правителя.
А до того, как картуши стали мейнстримом, имя царя выписывали в квадратный геральдический символ под названием серех. Название серех происходит от древнеегипетского слова фасад. В данном случае – фасад дворца.
Например, серех с именем фараона Нармера (основателя I династии) можно увидеть на его знаменитой палетке.
Хочу тебе рассказать, как с древних времен изменилось отношение детей к родителям.
В твоем XXI веке представители старшего поколения почти всегда уходят на суд Осириса первыми. Они как бы заслоняют детей от смерти, пока живут.
А в эпоху фараонов даже в могущественных семьях, имеющих доступ к медицине и отличному питанию, малыши и подростки гибнут со страшной силой.
Мои братья Аменмес, Уаджмес и сестричка Нефрубити покрылись струпьями и улеглись по своим гробницам. А мама с папой себе жили-поживали, электрум (сплав золота и серебра) наживали. А сколько папа перехоронил детей от младших жен и наложниц – я и считать перестала! (Хотя с семи лет отлично считаю до десяти тысяч.)
Царские мастера, словно Безенчук и «Нимфы», безостановочно строгают детские саркофаги всех размеров. На всякий пожарный.
У вас – дети живут, старики умирают. У нас – в бронзовом веке – часто бывает наоборот.
Среднестатистическая крестьянская семья детей, уже оторванных от груди, особенно не кормит. Хоть для тебя это, наверное, звучит дико. Малышей очень много. Кто из них выживет, а кто нет – непонятно. Так что родители не спешат вкладываться в питание. Детвора обычно ест стебли папируса. Сырые или вареные. Кстати, вполне кайфовая еда. Сладкая. Сама люблю. А муж у меня вообще был фанат сердцевины папируса, ошпаренной молоком. Живительные стебли малышня сама себе дергает у берега.
И не спеши осуждать древних мам и пап за черствость. Человеческий род начал есть досыта не так давно. И то не все районы земного шара. А уж в мои времена балансировать на грани голодной смерти – обычное дело.
Мама на языке Древнего Египта звучит как «мут». А сам иероглиф выписывается в виде самки грифа. Впрочем, мои подданные считают, что у грифов нет самцов. Только самочки.
Если кому-то кажется странным выбор символа материнской любви – объясню. Сила грифа, как и сила мамы, столь велика, что может саму смерть превратить в жизнь. Гриф прилетает на поле боя, с удовольствием поедает мертвую плоть и откладывает яйцо. Это настоящее чудо.
Часто на наших статуях гриф обнимает фараона в жесте любви и защиты. Сразу видна нежность громадной птицы к мальчику-царю – безбрежная, как открытое море, и кричащая, как открытая рана.
Красавицы прикрепляют к голове небольшой конус из животного жира с ароматической композицией. Жир тает на солнышке, стекая на парик и шею. И окутывает богатую кокетку волшебным запахом.
