В пантеоне египтян можно встретить женщину в высокой короне из перьев – это богиня разливов и плодородия Анукет, чье имя переводится как «Двигающая». Движет Анукет, разумеется, потоки Нила.
Богиня рождается там, где сливаются Белая и Голубая река. Анукет, госпожа водоворотов, быстра как стрела, стремительна как газель. Ее даже изображают с головой газели.
Теперь ты понимаешь, о чем думает египтолог, когда заказывает маленькую картошку фри?
Во время празднования паводка мои подданные бросают для Анукет в быструю воду монеты и драгоценные украшения. Кто победнее – скромные бусики. Кто побогаче – золотые и даже серебряные нагрудные пекторали. И богиня за каждый дар воздает сторицей, делая поля плодородными.
На рельефах Анукет чаще всего стоит рядом с ее батюшкой Хнумом – бараноголовым хранителем Нила.
Самая свирепая из богов Древнего Египта однозначно – львиноголовая Сехмет, чье имя означает «Могучая».
Кошмарная Сехмет – госпожа битвы. Владычица чумы и пламени, танцующая на крови собственных детей. Та, кому служат ночные душители. Но в защиту сестры моей Сехмет могу сказать, что она такая злющая не сама по себе. Ярость – это реакция богини на твои мерзопакостные поступки.
Мстя людям, предавшим ее папочку, старика Ра, и восставшим против него, Сехмет однажды чуть не вырезала все человечество. Но даже если б злобная фурия убивала просто так, кто нас – древних богинь – осудит?
Итак, солнечный папаша испугался за судьбу людского рода и развернул спасательную операцию. Разлил по земле пиво, подкрашенное красным гематитом. Жестокая дочурка приняла пиво за кровь. Налакалась, уснула. И люди были спасены.
Так что твои очень-очень далекие предки выжили благодаря алкоголю.
Аменхотеп III, когда в его столицу пришла чума, поставил 928 двухметровых статуй гневной Сехмет. (Да-да, почти тысячу памятников из черного гранита!!!) Чтобы задобрить владычицу эпидемий, чьи огненные стрелы под названием
Благодаря этому сегодня почти каждый музей Европы имеет в экспозиции классную статую Сехмет. В одном только Лувре – целая тусовка диоритовых львиц.
(Это напоминает Айвазовского, который сгенерировал 6000 картин. И теперь тьма российских музеев может похвастаться подлинником.)
Когда люди не буянят и не расстраивают божественную львицу, она переходит в свою миролюбивую ипостась и становится нежной кошкой Баст.
Чаще всего мастера моего царства изображают Баст («Ту, что от сосуда с ароматом») с ритуальным систром в руках и четырьмя котейками у ног. Прямо Куклачев в юбке. Ну то есть в схенти.
Запомни, если котенок ловит что-то невидимое – на самом деле он играет с краем одеяния кошачьей богини.
Мы-то с тобой, читатель, отлично знаем, что каждая женщина в течение суток балансирует между состояниями добренькой Баст и свирепой Сехмет, чьи пути затоплены кровью. И грань между этими состояниями египтянки очень тонка.
В мои времена считается, что женский гнев имеет священную природу. За 4000 лет до твоего рождения ни один муж не посмел бы сказать супруге: «Ну что ты орешь как потерпевшая?! Вроде месячные уже прошли!».
Более того, простой рабочий вполне может не явиться на строительство храма или пирамиды из своей деревни. И на следующий день объяснить начальнику, что ссорился с женой, которая бесилась как львица в пустыне. И это уважительная причина для прогула.
Каждый жрец в Кемет знает, как умиротворить львицу и превратить в нежную кошечку. Делу могут помочь вино, золото, украшения, наряды, благовония, нежные слова и вкусняшки.
Грозная Сехмет внушает египтянам
Когда наши жрицы танцуют перед статуями богини, чтоб она перешла в свою милостивую форму, поют ей такие слова:
(На самом деле, как ты уже знаешь, Сехмет не может разговаривать с Баст. Ведь это две ипостаси одной богини.)
В одном из моих любимых храмов в Эдфу на стене изображен брак львиноголовой Сехмет с Хором, которого духи с головами соколов и шакалов тащат в свадебном паланкине. Сехмет здесь показана в предельном гневе. Фараон на фреске трясет перед яростной невестой систр и горшочек с ладаном, чтоб она не бесилась.
Но самый яркий момент этой свадьбы остался за кадром. Перед брачной ночью львиноголовая доченька Ра дошла до такого нервного состояния, что превратилась в здоровенного, покрытого ядом черного скорпиона.
