В еще невиданном уборезавьюженный огромный дот – так Ленинград, гвардеец город,встречает этот Новый год.Как беден стол, как меркнут свечи.Но я клянусь – мы никогдаправдивей и теплее встречине знали в прежние года.Мы, испытавшие блокаду,все муки ратного труда,друг другу счастья и отрадыжелаем так, как никогда.С безмерным мужеством и страстьюведущие неравный бой,мы знаем, что такое счастье,что значат верность и любовь.Так выше головы и чашис глотком вина! Мы пьем егоза человеческое нашенезыблемое торжество.За Армию – красу и гордостьпланеты страждущей земной.За наш угрюмый, темный город,втройне любимый и родной.Мы в чаянье тепла и светаглядим в грядущее в упор…За горе, гибель и позорврага!За жизнь!За власть Советов!Этот тост был написан к встрече того, сорок второго года… И второе стихотворение, написанное теперь, к сорок третьему, называется «Новоселье»:
И вновь зима. Летят, летят метели.Враг все еще у городских ворот.Но я зову тебя на новоселье.Мы новосельем встретим Новый год.Еще враги свирепый и бесцельныйведут обстрел по городу со зла,и слышен хруст стены и плач стекла…Но я тебя зову на новоселье.Смотри – вот новое мое жилище…Где старые хозяева его?Одни в земле, других нигде не сыщешь,нет ни следа, ни вести – ничего…И властно воцарялось запустеньев когда-то светлом, радостном дому.Дышала смерть на городские стены,твердя: «Быть пусту дому твоему…»Здесь холодом несло из каждой щели.Отсюда человек ушел…Но вотзову тебя сюда на новоселье,под этим кровом встретить Новый год.Смотри – я содрала с померкших стеколунылые бумажные кресты.Зажгла огонь – очаг лучист и тепел,сюда вернулись люди: я и ты.О, строгие, взыскательные тенибылых хозяев дома моего,благословите наше поселенье,покой и долголетие его.И мы тепло надышим в дом,который был занят смертью, погружен во тьму…Здесь будет жизнь!Ты жив, ты бьешься, город, – не быть же пусту дому твоему.29 декабря 1942
<p>Здравствуй, Большая Земля!</p>Ленинградцы, дорогие соратники, товарищи, друзья!
Блокада прорвана! Мы давно ждали этого дня. Мы всегда верили, что он будет. Мы были уверены в этом в самые черные месяцы Ленинграда – в январе и феврале прошлого года. Наши погибшие в те дни родные и друзья, те, кого нет с нами в эти торжественные минуты, умирая, упрямо шептали: «Мы победим». Они отдали свои жизни за честь, за жизнь, за победу Ленинграда. И мы сами, каменея от горя, не в силах даже облегчить свою душу слезами, хороня в мерзлой земле их без всяких почестей, в братских могилах, вместо прощального слова клялись им: «Блокада будет прорвана. Мы победим!» Мы чернели и опухали от голода, валились от слабости с ног на истерзанных врагом улицах, и только вера в то, что день освобождения придет, поддерживала нас. И каждый из нас, глядя в лицо смерти, трудился во имя обороны, во имя жизни нашего города, и каждый знал, что день расплаты настанет, что наша армия прорвет мучительную блокаду.
Так думали мы тогда. И этот час наступил – ночь с 18 на 19 января 1943 года.
Мы знаем, нам еще многое надо пережить, многое выдержать. Мы выдержим всё. Уж теперь-то выдержим, теперь-то мы хорошо почувствовали свою силу.
