Думаю, что многие из людей немолодых слышали о «колосковом» указе и его воплощении в жизнь. Кое-что в печати появлялось. Больше рассказывали старики. Архивы тех лет начинают раскрываться лишь теперь. Но много ли охочих копаться в тех горьких страницах! Да и архивы наши областные волгоградские не больно пока приспособлены для работы.
Начиная работу, прежде всего нашел я текст постановления ЦИК и СНК Союза ССР от 7 августа 1932 г., подписанный М. Калининым, В. Молотовым и А. Енукидзе.
Во вступительной части постановления сказано: «За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищение (воровство) грузов на железных дорогах и водном транспорте и хищение (воровство) кооперативного и колхозного имущества со стороны хулиганствующих и вообще противообщественных элементов…
ЦИК и СНК Союза считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа…»
И потом:
«…2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.
3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества».
Как всегда, в ту давнюю (да и в теперешнюю) пору на всякий «чих» сверху во всех газетах начали поддерживать и одобрять новое постановление.
В сельской газете Нижне-Волжского края «Советская деревня» тотчас появилось поддерживающее:
«Колхозники-буденновцы требуют от пролетарского суда применения к ворам общественной собственности – расстрела!» И десятки подписей.
В том же номере – разъяснение председателя Верховного суда Винокурова: «Закон 7 августа… имеет колоссальное значение в деле социалистического строительства… По закону 7 августа пострадают лишь воры, тунеядцы…»
Говоря о неготовности местных архивов к работе в них, имел я в виду еще и то, что человеку стороннему очень трудно понять и сориентироваться: где искать? Семь ли, шесть этажей огромного здания битком бумагами набиты. Да и только ли здесь…
Бывший партийный архив. Архивы бывшего КГБ, МВД, прокуратуры. А начинаешь шарить, словно впотьмах: пухлый справочник, перечисление описей, фондов, но что в них?
Сначала я стал выписывать дела из фондов колхозных, потом искал в бумагах районных сельхозуправлений, в районных и областных прокуратурах. Приносили мне за папкою папку, перебирал и читал я выцветшие ветхие листы бумаги, но нужных мне судеб людских, по которым ударил «колосковый указ», не находил. Одни лишь упоминания и отголоски.
Щедрее оказались фонды районных судов, хотя в архиве, где я работал, от них остались больше воспоминания, По описям они значатся: годы 1933-й, 1934-й. А дел немного. Страница за страницей повторяется: «Выбыло»… «Выбыло»… «Выбыло»… Но кое-что все же осталось.
Об этом и рассказ, документальный, с короткими комментариями и кое-какими добавками людских воспоминаний, которые записывал я прежде и ныне.
Из уголовных дел лиц, осужденных по указу от 7 августа 1932 г.
Страхова Евдокия Леонтьевна, 26 лет, семейная, двое детей.
Зябнева Прасковья Сергеевна, неграмотная, колхозница, 3 детей.
«В Березовский РУМ. Муравлевский с/совет при сем прилагает 2 акта на пойманную кулачку Страхову и колхозницу Зябневу с резаными колосьями одновременно прилагает нарезанные колосья и личность кулачки Страховой».
С Зябневой разговор был короткий: «Рвала колосья. Говорила захотела зерна. Нарвала 2 кг». Приговор 2 года лишения свободы.
Со Страховой несколько длиннее.
«Докладная. Довожу до сведения мы сегодня отобрали у кулачки Страховой Евдокии колос житы… Член сельсовета. 6.VII.33».
Акт: «Страхова Евдокия нарезала колоса 1–2 кг».
Постановление: «…нарезала оржаных колхозных колосков принадлежащих колхозу «Путь к социализму»…
Показания свидетеля: «Кулачка Страхова несла колос в запоне».
Постановление: «6 июня 1933 года кулачка Страхова занялась полным вредительством социалистической колхозной собственности. Нарезала 1 кг колосков ржаных…»
Показания Страховой: «…в предъявленном мне обвинении виновной себя признаю. Живу на точке № 2… Шла из Малодельской станицы и рвала над дорогой колос. Сорвала 20–30 колосков, которые отобрал объездчик»,
Приговор: 10 лет лишения свободы.
Храпов Иван Иванович, хутор Секачи, 18 лет, в семье 3 души, из колхоза исключен.
