Но нельзя считать, что влияние церкви только деструктивно, это можно сказать только о роли церкви в истории религии. В развитии же социального общества, государственности, и, особенно, становления этнической целостности народов, роль религии и Веры переоценить трудно. Карамзин с художественной силой свидетельствует, что в истории России были моменты, когда только Вера и церковь спасли единство народа. Церковные догматы также являются важнейшим социальным регулятором, оплотом стабильности как процессуальных, так и личностных отношений (евангельские заповеди никто не отменял и никогда не отменит). Роль церкви так же неоценима для духовного возрождения и очищения заблудших. Тех, кто имеет идеологический вакуум в душе, тех, кто сам не может придти к истине. А таких большинство. Вот для них церковь – светоч. И, в принципе, не имеет большого значения, адептом какой конфессии является прихожанин. Общую суть Божьей идеи сохраняют большинство религиозных направлений. Разница только в незначительных мелочах. – Стас усмехнулся – церковники за эту фразу могут проклясть.
– Да доходчиво. – Егор почесал подбородок. – Я, пожалуй, согласен с большей частью твоих доводов. Надо подумать. Надо хорошо подумать. Сейчас я не готов делать серьезные выводы. А вот скажи, ну и что же делать тому, кто стремится к Абсолютной Истине, не замутненной церковью, то есть человеком, тому, кто ищет Бога, но не верит церкви?
– Ответ очевиден – общаться с Богом напрямую, видеть его в себе, если это конечно возможно.
Наступило долгое молчание. Друзья сидели и думали, каждый о своем. Освещение стало притухать, шерсть «аквариума» потемнела.
– Ну что ж, спокойной ночи Михалыч.
– Спокойной ночи Георгий, до завтра.
Кругом все оттенки зеленого. Других цветов не наблюдается. Он идет по непролазным болотистым джунглям, четко осознавая, что это сон. Тропический лес просто непроходим. Неба не видно. Все застят густые многоуровневые кроны. Кругом кряжистые, бугристые, поросшие уродливыми наростами стволы, кривые ветки толщиной в руку, тонкая густая поросль. Нога продирается сквозь темно-зеленую массу, спотыкаясь о прячущиеся в траве тяжи лиан, и с хлюпаньем погружается по щиколотку в чвакающую густую зыбь. Воздух влажный, несвежий, пропитанный зловонными малярийными миазмами.
Джунгли кишат жизнью. Вверху раздается уханье, гогот, скрежет, птичий гомон. В зарослях мелькают расплывчатые тени. Рядом пролетает огромное прозрачное насекомое размером с мышь и нагло усаживается ему на предплечье. Тварь, напоминающая стеклянную четырехногую фалангу, вонзает хоботок в кожу и начинает быстро и жадно сосать кровь.
«Ах, ты!» – он судорожно, звонко хлопает ладонью, и на его предплечье остается большое грязно-кровавое пятно с хитиновыми останками паразита.
Путь продолжается. Рядом, на полусгнившем упавшем стволе расположилась огромная, размером с кошку, шестилапая лягушка. Гадина нагло восседает на его пути, даже и не думая о побеге. Она неподвижна. Только бледно-оливковая мембрана нижней челюсти ритмично ходит вверх-вниз. Лупастые гляделки твари уставились прямо на человека.
– Кыш, дрянь! – он с омерзением отшвыривает земноводное в сторону. На руке остаются следы вонючей слизи. Смотрит вниз. Наглой амфибии не до смеха. Видна только ее голова с выпученными глазами и трепыхающиеся передние конечности. Остальная часть тела скрыта в ярко-изумрудном зеве огромного цветка какого-то плотоядного растения. Стенки-створки пасти растительного хищника по-питоньи перистальтируют, заглатывая животное с каждым движением все глубже и глубже. И все это в полном ужасающем молчании.
Он сплевывает в сердцах и движется дальше. Неожиданно, из-за гигантского раздвоенного буровато-зеленого ствола выглядывает край приземистого строения. Подходя ближе, он узнает уже виденную ранее бревенчатую халупу. «Это же избушка из прошлого сна». Он толкает визгливую склизкую дверь, делает шаг вперед и оказывается в уже привычном месте.
Да. Та же густая, блеклая пелена над головой, тот же ослепительно-глянцевый пол с шестиугольным кафельным орнаментом, тот же матового стекла столик и табурет.
На самой грани слуха чудится тихая чарующая мелодия. Или это лишь след мелодии в его мозгу?
Раздавшийся сверху знакомый медовый голос уже не пугает и не удивляет его:
– ЗДРАВСТВУЙ МОЙ ГЕРОЙ.
– Что-то ты повторяешься.
– ЭТО ХОРОШО. НАСЛАЖДАЙСЯ ОДНООБРАЗИЕМ, ПОКА ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ. СКОРО ТЫ БУДЕШЬ СКУЧАТЬ ПО НЕМУ.
– Чем удивишь меня сегодня?
– УДИВЛЯТЬ НЕ МОЙ КОНЕК. ЗДЕСЬ ВСЕ РУТИННО. МОГУ ЛИШЬ ПРЕДЛОЖИТЬ ТЕБЕ ТО, К ЧЕМУ ТЫ ГОТОВ.
– Загадку?
– ЗАГАДКУ.
– Давай. Чего уж.
– ПОСМОТРИ НА СТОЛИК.
Он опускает взгляд. Гм. И вправду ничего оригинального. На стеклянной бликующей плоскости лежат три черных прямоугольника домино.
– ПЕРЕД ТОБОЙ ТРИ КОСТЯШКИ ДОМИНО РАЗНОГО НОМИНАЛА: 0/1, 0/6 И 6/6. ТЫ ДОЛЖЕН РАСПОЛОЖИТЬ ИХ ТАК, ЧТОБЫ ВСЯ СОВОКУПНОСТЬ ВИДИМЫХ ТОБОЙ ТОЧЕК ОБРАЗОВЫВАЛА ЕДИНЫЙ АНСАМБЛЬ ИЗ ДВУХ ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ ПРЯМЫХ ПО ДЕВЯТЬ ТОЧЕК В КАЖДОЙ.
