«Приснится же», – он по-кошачьи потягивается с закрытыми глазами, находясь еще в том сладком состоянии полусна-полуяви, из которого так не хочется выныривать, поворачивается на бок.
– Ну что дружок, проснулся? Вот и славненько. – приятный, мягкий баритон окончательно возвращает его в реальность.
Егор распахнул глаза. Перед ним сидел, скрестив ноги по-турецки, совершенно голый мужчина. На вид лет 55—60, телосложение среднее, кожа бледная, умные серые глаза, короткие стального цвета волосы с сильной проседью торчат ежиком, щеточка усов – того же оттенка.
В памяти всплыл вчерашний день: Таисий Филиппович, странный «экзамен», красавица-брюнетка с шампанским.
«Опоили гады!» – Егор оглянулся, и увиденное поразило его неимоверно. Он тоже был в костюме Адама. Но не это было самым шокирующим. Он, вместе с незнакомцем, находился в очень странном помещении. Это трудно было назвать комнатой. Округлое пространство, метров пяти в диаметре, совершенно не имело углов. Все переходы между полом и стенами плавные, закругленные, как в изоляторе психлечебницы. А границы перехода между стенами и потолком вообще не существовало, скорее это был некий купол, плавно врастающий в пол. Помещение было абсолютно изолированным – ни двери, ни окон, ни каких-то других намеков на связь с внешним миром. Пол и стены-потолок были полностью покрыты длинной, мягкой, густой растительностью бледно зеленого цвета, на ощупь напоминавшей шерсть животного. Этот «ворс» мягко светился теплым бело-желтоватым светом. Других источников иллюминации в помещении не наблюдалось.
Егор вскочил на ноги. Следующее открытие привело его в полное замешательство. Мохнатые стены камеры не являли собой жесткую структуру, они были живые. По ним регулярно проходили малозаметные волны перистальтики. Комната «дышала», жила своей жизнью. Мебель, и другие предметы классического интерьера, отсутствовали напрочь. Оглядевшись, Егор понял, что спал на мохнатом теплом полу своего узилища. Единственным образованием, отвлекающим глаз от сплошного ковра зелени, был крупный (сантиметров 70 в диаметре), радужный пузырь прозрачной жидкости, который неподвижно висел прямо в воздухе, в дальней части камеры.
– Что же это за чертовщина? Где я? – Егору захотелось схватить незнакомца за грудки, но такая возможность отпала ввиду отсутствия облачения на последнем. – Что вам надо от меня?!
– Успокойтесь молодой человек. – мужчина слегка отстранился, его лицо опасливо напряглось. – Не надо паниковать. Я здесь такой же пленник, как и вы. Разница лишь в том, что я нахожусь здесь несколько дольше, и могу ответить на некоторые ваши вопросы.
– Так что здесь происходит? – Егор попытался взять себя в руки. – Я ничего не понимаю!
– Скажу честно, я тоже мало что понимаю в происходящем. Но обещаю, все, что знаю я, узнаете и вы. Поверьте. Времени для этого у нас будет предостаточно.
– Почему мы голые?
– Эх, если бы это была главная из проблем. Не те вопросы задаете, милейший. К наготе вы очень быстро привыкнете, это будет вас беспокоить в последнюю очередь.
– Ладно, давайте по порядку. – Егор тоже уселся по-турецки, инстинктивно прикрывая рукой гениталии. – Давно вы здесь?
– Ну, для начала я предлагаю познакомиться. Меня зовут Станислав Михайлович Мицкевич. Бывший профессиональный биолог, кандидат наук, доцент. Ныне, как и вы – безработный.
– Георгий Пашутин. По отчеству величать не стоит. Можно Егор, Жора, Гоша. А как вы узнали, что я безработный? – он протянул собеседнику раскрытую ладонь и почувствовал неожиданно крепкое, энергичное рукопожатие.
– Умора. Ваше представление напомнило мне один старый советский оскароносный фильм. Ну да ладно. Отвечаю на ваш вопрос. По той информации, которая доступна мне, другие сюда пока не попадали. Только лишенные работы.
– Другие? А что, много было?
Сосед запнулся, досадливо дернув подбородком. Его плечи ссутулились:
– На этот вопрос ответить не смогу, но знаю точно, что больше двух человек одновременно в «аквариуме» не живет.
– «Аквариуме»?
– А почему нет? Надо же как-то называть это помещение. Мы здесь, как и рыбки в аквариуме, совершенно изолированы от внешнего мира. И, уверен, за нами также наблюдают. Если можете предложить другое, более удачное название, я с радостью его приму.
– Да нет Станислав Михайлович, название меня устраивает. – Егор понемногу успокаивался. – Вы говорили о других пленниках. Можно поподробнее?
– Да, конечно. В «аквариуме» обычно находятся два человека разного срока «отсидки». В определенное время тот, кто сидит дольше – исчезает, а его место занимает новенький. И так далее. До вас Георгий, этот кров со мной делил Осип Григорьевич, стоматолог (бывший, разумеется), ранее – Виталька, бомж. Ну а дальше я не заглядывал, не имею информации. Могу предположить, что такая система чередования нужна для того, чтобы более опытный пленник имел возможность ознакомить новенького с особенностями местного существования, смягчить, так сказать стресс адаптации. Представьте, каково было бы вам, окажись вы в этой обстановке один, без моей скромной консультативной помощи.
