И вдруг ее осенило. А что, если сделать предвыборную концепцию, основанную на отсылках к Кеннеди? Джон Кеннеди был один из самых популярных политиков в истории человечества. Его имя стало своего рода брендом. Она порылась в Интернете и удивилась тому факту, что в последнее время имя Кеннеди часто встречается в новостях, информационных ресурсах, художественной литературе. Как будто бы все вернулось на круги своя. Бывают такие имена, которые то пропадают из информационного поля, то всплывают вновь.
Однако Маруся подумала, что сначала нужно посоветоваться с Игорем Мятлевым, которого представили как специалиста по американской истории.
Маруся узнала у Маргариты телефон Мятлева и созвонилась с ним. Договорились встретиться в университете.
Городской университет был основан еще в дореволюционные времена одним богатым промышленником-меценатом и располагался в старинном здании.
– Да, заходите… – услышала Маруся, когда постучалась в кабинет. Немного помедлив, она открыла дверь. Мятлев сидел за столом и делал пометки в блокноте.
– Я не вовремя? – спросила Маруся.
– Нет. Все нормально. Одну минуту, сейчас свои дела закончу. И тогда полностью в вашем распоряжении. Присаживайтесь.
Через пару минут Мятлев оторвался от записей, захлопнул блокнот и поднял глаза на Марусю.
– Кофе? Чай? Минеральная вода?
– Чай. Зеленый.
– Секретарша уже ушла, так что мне придется поухаживать за вами. Не возражаете?
Седые волосы, узкие губы, четко очерченный подбородок и ярко-голубые глаза, в которых светился неподдельный интерес.
Мятлев суетился у стола с чайником и чашками.
– Может быть, вам помочь? – предложила Маруся.
– Спасибо. Привык управляться сам. Сейчас все будет готово. Как вам наш город? Уже обжились?
– Все замечательно. Здесь очень красиво. Я даже не ожидала…
– А что вы ожидали? Грязь, медведей на улице, коромысла с ведрами? Столичные жители стали такими снобами, что даже не задумываются об этом. Им кажется, что есть Москва и все остальное… А между тем все не так.
Маруся чувствовала себя так, словно ей залепили пощечину.
– Я вовсе не имею в виду… – начала она.
– Простите, я, наверное, переборщил. Просто…
Он замолчал.
Чайник закипел и выключился.
– Вот ваш чай, – Мятлев протянул ей чашку. – С сахаром? Без?
– Без.
Он взял себе тоже зеленый чай и сел за стол.
– Ну так слушаю вас. Вы же пришли не дегустировать зеленый чай, вам что-то нужно от меня?
Маруся кивнула, сделала глоток и поставила чашку.
– Меня, как вы знаете, направили из Москвы для участия в предвыборной кампании Павла Королькова. Мне показалось интересным построить эту кампанию не шаблонно. И я подумала, что было бы возможно связать ее с программой Джона Кеннеди. Провозгласить новые рубежи. Показать, что со старыми лозунгами покончено. Город ждет обновления, новая политика, новые методы. А вы как раз читаете в университете курс по американской истории. Я пришла за консультацией.
Несколько секунд Игорь Викторович смотрел на нее со странным выражением. Он слушал внимательно, сложив пальцы домиком. И медленно проговорил:
– Да, я веду курс истории американской политики. Естественно, здесь невозможно обойти вниманием семью Кеннеди, они являлись ярчайшими представителями своего времени. В какой-то степени они его опередили. Я имею в виду и Джона, и его брата Роберта. Но что конкретно вы хотите узнать?
Неожиданно для себя Маруся ответила:
– Расскажите мне о Кеннеди. О той эпохе. Все, что сочтете нужным. Хочу знать об этом абсолютно все.
В изложении Мятлева все было не так, как Маруся привыкла думать. Она всегда считала, что политика – это безумно скучно. Это зевок, застрявший в горле, сухие графики и цифры, строгие костюмы, официальные мероприятия и тягомотные речи, теперь ее представления изменились.
– Политика – это некая нота, – говорил Мятлев, – тенденция… Как в музыке, музыкант выводит соло и задает тон всему выступлению, так и некоторая авангардная часть, – он так и сказал это слово – «авангардная», – задает тон эпохе и стилю. Кеннеди – это был джаз, Фрэнк Синатра, последняя эпоха «Золотого Голливуда», последний всплеск романтизма. Никогда, никогда Америка не станет такой, как прежде, после того рокового выстрела. Можно сказать, что была убита какая-то часть Америки. Это ушло вместе с Джоном Кеннеди, и та Америка уже не вернется. А потом наступила эпоха бедлама – рок, наркотики, синтетический безумный век, панки, хиппи, свободная любовь…
Маруся слушала внимательно.
– Так кто все-таки убил Кеннеди?
В ответ Мятлев усмехнулся:
