– Рано ты, Галеадж. Охота только утром, а ты уж по лесам бродишь. Нехорошо.
– Откуда ты знаешь моё имя, изгой?
– Сорока на хвосте принесла, – отвечал я, не заботясь, поймёт ли тот метафору. – А ведь я тебя хорошо знаю – наслушался за три года. Как поводок надену, так и слушаю.
Мать Костей сонно зашевелилась, высунула голову из-под накидки. Увидев коменданта, она сжалась в комок.
– Невесту вот одну в лесу бросил, – продолжал я. – И не стыдно тебе, Гуляш? Тут зверьё шастает, каторжники злые. Девчонку только оставь – вмиг беда приключится.
Его надо вывести из себя. Чтобы с кулаками на меня бросился. Иначе силы слишком неравны. Из вихревика он палить не будет, девчонку пожалеет. А кинетической плетью уделает так, что милости просим. В мешке хоронить придётся.
– Злишь ты меня, изгой, – усмехнулся комендант. – Горько злишь… А эта – что?.. Она мне больше не невеста: Хозяйка Прайда покинула её. Кому нужно существо без души?
Рунари дернулась, словно её ударили. Я прислушался к своим окраинникам.
Куда-то они не туда идут… Такое ощущение, что Джелиннахан и Тири меня обходят, а группа, что оставалась у костра, движется им навстречу. А зря. Если бы Джассер вышел бы коменданту за спину, я бы не обиделся.
– У тебя душу давно отобрали, – сказал я, поднимаясь. – Так и маешься, бедняга, без души. Калека.
Мать Костей притихла под покрывалом. Повезло тебе с женихом, милая… Нечего сказать.
– Скажи, зачем тебе всё это понадобилось? – Комендант обвёл рукой лес. – Так всё хорошо было. Ритуал удачи, потом свадьба… – За деревьями неистово залаяли псы. Кто-то захрипел, забился в предсмертной агонии. – И вот – Мать Костей сменилась. А охота должна идти своим чередом. – Он с ненавистью посмотрел на свою бывшую невесту: – Ты не удержала их возле костров! Почему?!
– Успокойся, Галеадж. Тебе достался орешек не по зубам.
– Ты думаешь?
Пора. Я сжался для прыжка, и тут из-за деревьев выскользнула тень. Ещё и ещё одна. Псы садились полукругом, так, чтобы при любом движении растерзать меня в клочья. Комендант снял плеть с пояса, включил. Огонёк индикатора затеплился алым. Говорят, у человека, убитого плетью, глаза становятся красными, как у вампира. От перегрузок сосуды в глазах лопаются.
– Ты перевернул ход Охоты. Мне хочется узнать, как. Потом тебя сожрут псы. Мы доведём Охоту до конца – иначе флот Злого Демиурга покинет удача. После этого я казню самозванку. Но сначала ты всё расскажешь.
Удар плети выбил из меня дыхание. Я корчился на снегу, пытаясь вспомнить, где находятся лёгкие и что следует за чем: сначала вдох, потом выдох или наоборот. Ни умения экзоразведчика, ни рефлексы брата Без Ножен помочь не могли. У Галеаджа была слишком хорошая позиция.
– Молчишь?
Псы встревоженно заворчали. Когда бьют палкой – это хоть как-то понять можно. А тут сбили врага невесть чем: то ли воздухом, то ли криком.
– Отдышись, расскажи. Не мучай себя.
От следующего удара нога хрустнула. Боль – ослепительная, чистая, белая – пронизала меня. После третьего щелчка меня вырвало. Мучительно ныла печень.
– Не мучай его, – донёсся до меня голос рунари – Гал, ты ведь… ты же не такой, Гал!
– Откуда ты знаешь? Отщепенка.
Плеть подняла фонтан снега в нескольких сантиметрах от моей головы. Мои окраинники наконец встретились, разобрались в ситуации и полным ходом мчались сюда.
Поздно. Я послал им сигнал к отступлению. Здесь шесть псов – людей порвут, как выводок котят на помойке.
– Я собрал команду… – хрипло начал я. – Команду…
Изо рта, носа, ушей текут тёплые струйки. В голове шумит; я не могу поймать даже самую простую мысль.
– Какую команду? – Комендант участливо нагнулся ко мне. – Душепийца? Рунари, которой подвластна сила Матери? Она хорошая Мать Костей. Куда лучше моей… бывшей. – В голосе его промелькнуло сожаление. – Кто ещё?
Отступать некуда. Если я не выиграю время, они погибнут. Гибкая Тири думала, что, став Матерью Костей, сумеет обрести власть над охотниками. Так-то оно так, но псы подчиняются Галеаджу.
– Со мной брат Без Ножен. Их несколько. Ты обречен.
– Ты лжёшь! – заорал комендант. – Быть того не может!
– Может. И с ними – психоморф. А ещё – хозяин зверей, – соврал я. – Глазом не моргнёшь – твои же псы тебя растерзают, Галеадж.
От боли я совершенно забыл о глазах. Тьма наползла на меня, словно похоронный мешок из спрей-пластика.
– Ври, да не завирайся, изгой. Я сам – хозяин зверей. Будь у костра кто-то из наших, я бы почувствовал. Придётся тебя наказать. Гладиатор, ассеан!
Заскрипел снег. Шумное дыхание приблизилось. Надо мной навис едва различимый собачий силуэт. Из пасти зверя несло разогретым металлом. Что-то тёплое капнуло мне на щёку.
– Гал, постой! – умоляла рунари. – Хватит смертей!
Щёлкнула плеть. Девчонка вскрикнула, словно раненая птица. Я попытался встать, но пёс поставил мне лапу на грудь. Наклонившись, он облизал мне лицо. Меня передёрнуло, но желудок был пуст. Блевать было нечем.
