Она уже начала диктовать длинный меморандум относительно калькуляции партий ценных бумаг, когда дверь отворилась, и уходившие помощники вновь возникли в комнате. Вопреки основным законам физики, каждый из них, казалось, пытался встать позади остальных. Королева подняла голову.
— Ну, мальчики? — спросила она, сияя улыбкой поверх очков. — Удачно сходили?
— Э-э… — помощники произвели закрытое голосование, и забаллотированный был избран спикером. — Не то чтобы очень, — признался он. — Но по крайней мере, мы, кажется, выяснили, кто такие эти чужаки; правда, мы еще не знаем, где они находятся, — на этих словах голос его увял, как одуванчик, брошенный в печь, — честно говоря, это нам пока не удалось. Но можно во всяком случае предположить, что они, возможно… — он с шумом сглотнул и показал в пол.
Королева сняла очки и принялась в задумчивости покусывать дужку.
— Продолжай, — сказала она. — Ты сказал, что знаешь, кто эти люди.
— Э-э… — крупная капля пота скатилась с носа помощника. — Мы, э-э, произвели проверку их платежеспособности, пока они были на депозите, и выяснилось, что они, по всей видимости, э-э, рыцари.
— Рыцари?
— Да, мэм.
— Они рыцари в том смысле, что ведут себя учтиво, или это те рыцари, которые сражаются с копьем и щитом?
— Сражаются, сражаются, мэм. Их зовут Бедевер и Туркин, Ваше Be…
Раздался тихий хруст, и дужка элегантных очков в золотой оправе осталась в зубах у Королевы.
— Боже мой, — сказала та, выплевывая ее на стол, — как все это чрезвычайно утомительно!
— Д-да, Ваше Be…
— Проклятье.
— Да, Ваше…
— И они в… в этом месте, говоришь ты?
— Да, Ва…
Улыбка, ослепительная, как свет фар, надвигающихся на остолбенелого кролика, пробежала по серым, искаженным лицам помощников и упокоилась в пространстве.
— Я буду бесконечно признательна, — сказала Королева, — если кто-нибудь окажет мне услугу и приведет их.
— Это нечестно!
Как бы подчеркивая эти слова, светильник яростно качнулся, открывая взору узкую спираль каменной лестницы. Ржавая цепь, опоясывавшая колонну в центре, служила вместо перил. Неуютное местечко.
— Заткнись.
— Нет, — продолжал Ификрат, помощник Старшего помощника Королевы Атлантиды, — ну почему всегда мы, ради всего святого? Как будто в ее распоряжении нет еще пятидесяти тысяч других проклятых сусликов, которые могут…
— Заткнись.
Светильник резко дернулся.
— А ты мне не указывай, ты, пресмыкающееся! — отрезал Ификрат. Над его головой раздался шум, и если бы дело происходило в отеле, а не в утробе Атлантиды, можно было бы побиться об заклад, что кто-то спустил воду в унитазе. — О, черт. Всем на месте!
Лестница исчезла и через пару секунд вновь материализовалась уже тремя футами левее. Погасший было светильник понемногу разгорался вновь, по мере того как несколько миллионов сбитых с толку фотонов наощупь пробирались к нему сквозь каменную кладку.
— И эта чертовщина, — продолжал Ификрат, — нисколько не помогает делу. То есть, каким образом, скажите, я могу выдерживать направление, когда все это место шатается взад-вперед, как пьяный сапожник? Для начала, откуда мы знаем, ведет ли еще куда-нибудь эта лестница? Мы можем до конца своей жизни…
— Послушай, — рука схватила Ификрата за ухо, притягивая его ко рту говорящего. — В последний раз говорю, веди себя потише.
Ификрат рывком освободился.
— Черта с два, — свирепо сказал он. — Иди ты к черту, Андрокл. Это грязная и опасная работа, и будь я проклят, если собираюсь шляться по подвалам, среди хакеров, в поисках каких-то спятивших громил, только потому, что нашей Мадам опять попала вожжа под хвост. Если уж их сюда занесло, да помогут им черти, вот что я скажу!
— Затк…
— Заткнись сам! — Ификрат с лязгом опустил светильник на каменную ступеньку. — Что это ты все время затыкаешь мне рот?
— Потому что, — прошипел голос ему в ухо, — Ее Величество следует за нами по пятам. Дошло?
— Не стоит обращать на меня внимание, — пропел из темноты знакомый серебристый голосок. — Делайте свое дело, мальчики, и считайте, что меня здесь нет.
Последовала минута глубочайшей тишины. Затем раздался звук поднимаемого со ступеньки светильника и чей-то голос, нервно напевающий национальный гимн. Процессия двинулась дальше. Лестница оказалась длинной.
— Эй, ребята…
Светильник замер на месте.
— Что случилось?
— Вы, случаем, ничего не заметили?
— А в чем дело?
Пауза.
— Дело в том, — проговорил голос откуда-то сзади, и если бы лицо говорившего было хоть немного освещено, можно было бы заметить, что он выглядит чрезвычайно смущенным, — поправьте меня, если я в чем-то ошибаюсь, но мы ведь спускаемся
— И что?
— А почему же тогда ступеньки идут
Пауза.
— Не то чтобы это меня хоть немного волновало, так или иначе, — продолжал голос. — Мне в общем-то все равно. Я просто подумал, что стоит об этом…
Лязг опускаемого светильника. Тихий скребущий звук, словно кто-то чесал в затылке.
— А знаете, — произнес Ификрат, — где-то он попал в точку, как вы думаете?
Шорох шагов; напряженное молчание семерых людей, ждущих, что кто-нибудь другой выскажется первым. И наконец…
— Простите…
— Да, Ваше Величество?
