Известный писатель Йен Лоуренс по праву может считаться гражданином морской стихии: значительная часть его жизни протекает в дальних путешествиях по морям. Наверное, поэтому так увлекательны и достоверны его книги, написанные в духе бессмертного «Острова сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. Ужасный шторм настиг у побережья Великобритании торговую шхуну «Небесный остров». Увидев блеснувший свет маяка, команда направила терпящий бедствие корабль к берегу, но вместо спасительной гавани его ждали смертоносные скалы. Шхуна погибла, а из всего экипажа в живых остался только четырнадцатилетний Джон Спенсер. Но чудесное спасение из морских волн было лишь началом его смертельно опасных приключений, ведь теперь Джон стал единственным свидетелем преступления шайки прибрежных грабителей, обманом заманивавших проходящие корабли на острые скалы, чтобы затем поживиться богатой добычей.
Семь дней нас трепал шторм. Вздымались громадные волны, выл ветер. Под приспущенными парусами мы шли к Англии на бриге «Небесный Остров». Судно дало течь по всем швам и люкам, но каким-то чудом держалось, отмеривая милю за милей, окутанное плотным облаком брызг.
Я весь промок и замерз, был растерян и напуган, но все это не могло подавить восторга, который я испытал при знакомстве с морем. Это было мое первое плавание.
«Небесный» принадлежал моему отцу, который никогда моряком не был. Больше того, он считал море досадной помехой, а бриг был вещью, которой приходилось владеть, так же как повозками и конторской мебелью. «Только хозяин и адмирал могут указывать капитану», любил он похвастать. Это путешествие — отец назвал его прогулкой — должно было доказать мне, что скрипеть пером, скрючившись над конторскими книгами, куда приятнее, чем бороздить моря.
— Хочешь стать моряком? — уточнил он. — Ну так знай, что ты умрешь от скуки. — Он засмеялся. — Или от страха. Третьего не дано.
Однако я ни разу не почувствовал скуки и ни разу слишком не испугался. Мы ночью погрузили итальянские ткани и турецкий изюм, а также испанское вино, которое попало к нам при странных и таинственных обстоятельствах. Загромоздили всю палубу клетками-курятниками и отправились в обратный путь. Но на седьмой день нашего возвращения барометр пополз вверх.
Маленькие осторожные крестики на карте капитана Стаффорда указывали, что мы находимся в семи лигах к юго-западу от Плимута. Но даже это расстояние было слишком опасной близостью к суше, Стаффорд умолял отца отойти подальше, дождаться рассвета.
— Я вовсе не уверен, что мы именно здесь, — говорил он, глядя на карту. Отец ничего не хотел слышать. — Изюм! — Он назидательно поднял палец. — Изюм не любит морского воздуха.
Мы продолжили путь. И за час до рассвета «Небесный Остров» накрыла волна. Вода залила палубу, брызги поднялись столбом. Тысячу раз до этого происходило то же самое, могло повториться и еще, но в этот раз куры взбудоражились, сорвались со своих насестов, стали биться о прутья клеток. Старый моряк Финниган Квик с ужасом смотрел на них.
— Земля,— сказал он.— Они почуяли землю.
Я стоял рядом с отцом, красный плащ которого развевался и хлопал на ветру, как флаг. Он нагнул голову, чтобы брызги не попадали в лицо, и схватил меня за воротник. Золотой перстень на его пальце был холоден как лед. Когда отец притянул меня к себе, перстень вонзился в мою шею.
— Иди вниз,— приказал отец. Щекой я чувствовал его бороду, она была как иней. — Иди, Джон. Там не так страшно.
— Но мне и здесь не страшно. Мы подходим к берегу, и...
Он подтолкнул меня, чтобы отправить, куда велел, но я не послушался. Впервые за четырнадцать лет моей жизни. Я отошел к вантам и прицепился к ним, как паук. Когда следующая волна положила судно на борт, я висел над морем.
Казалось, прошла вечность, прежде чем бриг снова выпрямился. И тут впередсмотрящий закричал из своей бочки голосом, который рупор превратил в какой-то загробный:
— Земля! Земля!
Он был не виден там, наверху, где ветер трепал снасти. Быть может, сам Всевышний подал голос с небес.
— Буруны по курсу!
Я увидел, как сжался мой отец. Он выглядел испуганным и растерянным, как олень, готовый сорваться с места и убежать. У штурвала рулевой боролся с судном и стихией. Отец застыл, другие пробегали мимо него. Там был Кридж, помощник капитана, с белой, развевающейся шевелюрой, похожей на конскую гриву. Он и Дэнни Риг-гинс, матрос из Плимута, повисли на штурвале, помогая удержать судно на курсе. Поднялся на мостик и Стаффорд в своей черной штормовке.
— Капитан Стаффорд! — закричал ему отец и схватил за руку.
Стаффорд стряхнул его.
— Руль по ветру! — скомандовал он.
Как только не вывернуло мачты! Но бриг «Небесный Остров» был добротным, прочным судном, и он развернулся на гребне. Реи взвизгнули блоками. Судно пронзила дрожь. Ударил ветер, и бриг наклонило так, что рея главного паруса черкнула по воде. Я услышал, как в трюме катятся бочки и гремит сорвавшийся груз.
Волна взметнулась выше мачт, столкнув бриг в кошмарную пучину. Я оказался под водой, затем над водой и стал жадно хватать ртом воздух. Послышался резкий вскрик.
И тут донесся звук бурунов. Это была беспокойная, бьющаяся дробь, напоминающая биение сердца. Отец вздрогнул и повернул голову, как ястреб. С резким хлопком разорвался в клочья верхний парус второй мачты.
Бриг выпрямился, потом зарылся носом, вода захлестнула палубу.
— Так держать! — крикнул капитан Стаффорд. Он поднял голову и поднес ладони рупором ко рту: — Эй, на мачте!
Но впередсмотрящий исчез. На мостик поднялся человек с мокрой тряпкой в руке.
— Помпы! — крикнул он. — Они засорены!
— Чем? — спросил Стаффорд.
— Похоже, опилки. — Он вытряхнул тряпку, на мостик посыпались рыжеватые комья.
Отец уставился на них с ужасом. Много позже я узнал, что он видел в этих опилках, какую ужасную весть он в них прочитал. Но в тот момент я думал только о насосах.
— Можете их очистить? — спросил капитан.