Успех детектива вообще – это всегда успех его главного героя. И вот парадокс – идет время, меняются методы розыска, в раскрытии преступления на смену сыщикам-одиночкам приходят оснащенные самой совершенной техникой группы специалистов, а писательские и читательские симпатии и по сей день отданы сыщикам-самородкам. Успех повести «Грабители» предопределен тем, что автору удалось создать очень симпатичный неординарный образ главного героя – милицейского сыщика Станислава Кортеля. Герой Збигнева Сафьяна, двадцать пять лет отдал милиции, ему нравится живое дело, и, занимаясь поисками преступников, он больше доверяет своей интуиции, А уж интуицией он не обделен, и опыта за двадцать пять лет службы в милиции у него накопилось немало. Это и позволяет ему успешно раскрыть преступление, совершенное на вилле легкомысленного инженера Ладыня, и поймать убийцу, хотя дело это оказалось совсем не простым.
Открыв дверь своего кабинета, Кортель сразу увидел его, хотя считал, что этот человек уже ушел. Он сидел на низком стуле около двери, съежившись, с вытянутыми ногами, как сидят ночью в купе поезда уставшие за день пассажиры. Коридор и впрямь напоминал вагон, покинутый пассажирами: пустые скамейки, окурки, опрокинутые урны. В глубине коридора, около самого выхода на лестничную площадку, прислонившись к стене, стоял милиционер.
Кортель хлопнул дверью, и ожидавший его мужчина вскочил со стула. Он был высокий и худой. Длинные руки его, словно чужие, беспомощно повисли вдоль тела. Теряя равновесие, мужчина качнулся в сторону Кортеля.
– Я же вам подписал пропуск! – возмутился капитан, но тут же, что-то вспомнив, добавил мягче: – Что у вас еще?
Мужчина поднял голову, лицо его было плоское, глаза бесцветные, без ресниц.
– Дело в том, что… – начал он, – я хочу дать показания.
– Вы уже давали. Хотите изменить показания?
Мужчина отрицательно покачал головой.
– Дополнить, – наконец сказал он.
– Прошу вас немного подождать.
Мужчина снова сел, замер в прежней позе. Кортель зашел в кабинет. На его письменном столе в беспорядке лежали бумаги: протокол, показания свидетелей. Кортель запихнул их в папку и открыл окно. Воздух был влажным и теплым, на Варшаву опустился туман, и под окном, по улице Новотки, проезжали автомобили с включенными фарами. «Опять туман», – подумал Кортель и бросил беспокойный взгляд на телефонный аппарат, словно ему, инспектору Кортелю, сейчас позвонят и снова повторится происшествие прошлой ночи… Его преследовало навязчивое желание прочитать новую сводку, еще раз сопоставить все факты, чтобы найти что-то такое, что позволит создать хотя бы предварительную гипотезу… «Почему именно опушка леса? Трижды опушка леса… Мчащийся экспресс проходит через переезд… Минуточку! Проверено ли, что это за переезд?…»
А впрочем, это не его дело. Два часа назад Кортель получил новое задание, за которое должен взяться со всей энергией. «Со всей энергией», – подчеркнул шеф.
Кортель без интереса снова раскрыл протокол, неохотно взглянул еще раз на план виллы и вдруг почувствовал то знакомое беспокойство, которое охватывало его всегда, когда он находил что-то неясное в первых абзацах дела.
Итак, в 21.30 в отделение позвонила некая Ядвига Скельчинская, уже известная милиции своей особой «бдительностью», которую она проявляет в отношении всего того, что делается у соседей. Пани Ядвига сообщила, что из особняка, принадлежащего инженеру Эдварду Ладыню, выбежало трое подозрительных – она так и сказала: «подозрительных» – типов. Один из них нес на плече мешок. Сама Скельчинская сидела на веранде, разумеется неосвещенной, и сначала увидела их, когда они открывали калитку, а потом – при выходе – они остановились под фонарем. Один из них пошел по направлению к парку Гибнера, двое других исчезли в переулке, который выходит на площадь Инвалидов. Из первых же фраз пани Ядвиги дежурный понял, что инженер Ладынь с женой уехали в отпуск на Балатон, что вилла пуста и, следовательно, с полной уверенностью можно сказать, что те трое – грабители и что, если милиция поторопится, их можно еще задержать… Ближайшая оперативная машина выехала с площади Парижской коммуны на Каневскую, а у дежурного снова зазвонил телефон. Какой-то мужчина срывающимся голосом сообщил, что в особняке инженера Ладыня совершено убийство. Через минуту факт убийства подтвердило сообщение оперативной группы. Жертвой оказалась девушка. Около ее трупа застали мужчину по имени Пущак Антони.
Все это было зафиксировано в деле, а через несколько минут на Каневскую выехала следственная группа. И надо же так случиться, что в это время дежурил Кортель…
Вилла Ладыня представляла собой обыкновенный стандартный дом на одну семью с небольшим садом.
С улицы во двор можно въехать через ворота – круто вниз и в гараж. От калитки к входным дверям вел бетонированный тротуар. Затоптанная клумба под окном сразу обратила внимание экспертов. Грабители вырезали стекло в форточке, откинули крючок и через окно проникли в дом. Все оказалось очень просто. Начался кропотливый допрос, протоколирование подробностей, осторожное – дабы что-нибудь не просмотреть, не уничтожить каких-либо следов – обследование особняка. На первом этаже находился просторный зал, вероятно служивший одновременно и столовой; два больших окна его выходили в сад, а двери, занавешенные портьерой, вели в коридор и кухню. В кухне стоял открытый холодильник, на столе куски хлеба, колбаса, рюмки, непочатая бутылка рябиновки. Дверь из коридора в сад, с задней стороны особняка, была открыта.
