Ася чувствовала, что в посте, который она вчера читала, формулировка была поизящнее, но она устала.
– Девочки, а вам не пора домой? – спросила Настина мама, войдя на кухню. – Уже десять вечера…
Анжела закивала и засобиралась, Алина сказала, что ее отпустили до половины одиннадцатого, и только Ася грустно уставилась в стенку. Дома ее не ждали. Что делать в квартире без вайфая, Ася не представляла.
– А можно я у вас переночую? – спросила она.
Настина мама растерялась.
– У тебя что-то случилось? – спросила она.
– Мама меня заставляет делать аборт! – выпалила Ася. – А я не могу больше говорить на эту тему!
Настина мама застыла. А Настя, Анжела и Алина начали наперебой рассказывать про нелегкую судьбу бедной брошенной девушки, которую тиранят все, включая родителей.
– А бабушка ее даже в школу приходила, прикинь? – дергая маму за рукав, сказала Настя. – Говорят, она еще и жалобу в управление образования написала! Теперь у нашей классной будут неприятности.
– Но я должна поговорить с твоими родителями, – сказала Настина мама, – я не могу…
– Позвоните папе, я дам телефон, – перебила ее Ася, – он вроде вменяемый.
И через полчаса Ася уже валялась на широкой кровати в Настиной майке и смотрела любимый сериал. Она была уверена, что мама сдастся первой.
Но мама не сдалась. Мама заявилась в полночь, как положено всякому кошмару.
Она отчитала Настину маму, высказала все, что думает о своем бесхарактерном муже, и только Асе ничего не сказала – утащила ее молча, Ася едва успела одеться.
Дома Асю ждал сюрприз – новенький замок на дверях ее комнаты. Закрывался замок только снаружи.
Ася поняла, что ее сейчас посадят под арест в буквальном смысле слова. Она принялась орать. И мама принялась орать.
Ася заявила, что они не имеют права, она свободный человек и будет жаловаться в органы опеки.
Мама одновременно вопила, что Ася малолетняя идиотка, никаких прав у нее нет и фигу ей, а не свободу.
Ася перешла на высокие ноты и принялась обзывать маму всеми обидными словами, которые знала: тиранкой, сволочью, гадиной… Некоторые слова – например, «свиноуродка» – Ася придумывала на ходу.
Мать не отставала и последовательно назвала дочку сморкачкой, писюхой и шавкой подзаборной.
Остановил их грохот. «Неужели люстра упала?!» – подумала Ася.
Папа стоял над грудой черепков, которые секунду назад были большим сувенирным блюдом.
– Хватит, – сказал он в наступившей тишине. – Ты всю жизнь ненавидела мою маму, а ведешь себя сейчас ровно как она…
– Ты что наделал?! – очнулась Лариса. – Я это блюдо из Геленджика привезла! Это память!
– Это китч и пошлость, – очень спокойно ответил отец.
Ася не могла поверить своим глазам. Она не помнила, чтобы папа когда-нибудь был таким: спокойным и без кислой мины. Мама тоже растерялась.
– Успокоились обе, – еще тише произнес папа. – Замок я завтра демонтирую…
– Еще чего! – воскликнула мама.
И одновременно с ней Ася:
– А иначе я в окно выброшусь!
– Демонтирую. – Папа говорил все тише и тише, и это производило гипнотическое действие. – И ты, Лара, без меня больше таких… действий не предпринимай.
– Тоже мне, – мама не собиралась сдаваться, – глава семейства! Я эту мерзавку…
– Да хватит уже! – рявкнул отец так, что Ася с мамой вздрогнули. – Одну дочь уже потеряли, теперь вторую хочешь?!
Асе показалось, что маму ударили по лицу – она отшатнулась, схватилась за щеки, застыла, затем сорвалась с места и убежала в спальню.
Асю никто не запирал, но дверь она на всякий случай оставила чуть приоткрытой.
И все думала про загадочную потерянную первую дочь.
На рассвете Ася проснулась оттого, что в комнате кто-то был. Она так удивилась, узнав отца, что даже не испугалась.
– Что? – спросила она шепотом.
Папа молча протянул ей фотографию.
В сумерках Ася с трудом разглядела на фото молодых родителей. У папы на руках маленький ребенок, мама рядом. Мама как мама, а вот папа совсем на себя не похож. Ася никогда не видела, чтобы он вот так улыбался. По-настоящему.
– Я спрятал эту фотографию от мамы, так что не говори ей, что она есть.
Ася кивнула.
– Это не ты, – сказал папа.
Ася кивнула еще раз.
– Это Соня. Она родилась за три года до тебя. И умерла. До года не дожила. У нее был синдром Дауна.
У Аси заболела шея, так старательно она кивала после каждой фразы.
– На фото мы еще не знаем, что все так… фатально, – сказал папа. – У Сони было много проблем со здоровьем, но тут маму выписали из роддома, и у нас была надежда.
Ася как завороженная смотрела на отца на фотографии. На живого ей смотреть было неловко.
– Так что ты на маму не обижайся, – сказал папа, – она-то знает, что этот диагноз не шутка. Она не хочет, чтобы ты проходила через это все. Я думал, она никогда больше на ребенка не решится. И не решилась бы, наверное. Ты, честно говоря, случайно получилась.
Отец посмотрел на Асю и испугался, что ляпнул лишнее.
– Но мы были очень рады. Честно.
– Угу, – мрачно сказала Ася, – только мама мне все время твердит, что я ей жизнь поломала, что она горбатится с моего рождения…
