Что до парикмахеров, иногда я стараюсь подобрать их, еще даже не решив, с кем из фотографов буду работать. В шестидесятые годы все сводилось к стрижке. Видал Сассун сам выполнял всю работу, но, как только волосы были отутюжены и идеально уложены, в его присутствии на съемочной площадке больше не было необходимости. Много позже парикмахеры стали лишь укладывать волосы перед фотосессией, а салонное искусство ушло за кулисы. Леонард, который окончил академию Видала Сассуна и открыл собственный салон, чаще других работал со мной в британском
Самый востребованный стилист по прическам Гвидо работает в той же манере, что и Пэт, – разве что привлекает дополнительного помощника, который координирует «производственный процесс». Это очень современный подход, и они вдвоем – Гвидо и Пэт – составляют отличную команду.
Гвидо создает моду для волос. Он совершенно воздушный, у него легкая рука, и после его работы волосы не выглядят так, будто «только что из парикмахерской». Он приспосабливает свой стиль к манере Стивена Майзела и Дэвида Симса, который любит ставить его в пару с Дианой Кендал. Ди так искусно делает нежный макияж, что по лицу модели даже не скажешь, что она накрашена. Экстрим – не ее стиль; для меня ее образы очень правдивы. У нее тихий голос, и вообще она застенчива, что иногда работает против нее – скажем, когда на редкость упрямый Гвидо пытается диктовать правила, призывая удалить или высветлить брови, от чего меня, признаюсь, коробит. А вот Стефан Мааре, наоборот, известен своей любовью к тяжелым густым бровям. Они с Питером Линдбергом «запатентовали» этот взгляд еще в начале восьмидесятых годов – как и смазанные черные тени вокруг глаз. Стефан и Жюльен Д’Ис – блестящий дуэт. Подбирая команду для съемки, очень важно найти стилистов, которые понимают друг друга с полуслова. Тогда в студии царит полная гармония.
Недавно Гвидо рассказал мне, что спонсоры попросили его и Пэт выкладывать в
Жюльен очень романтичный. Это француз со сложным художественным вкусом. На фотосессиях он любит работать с волосами определенной текстуры и покрывает их глиняной пастой, соляным или сахарным раствором, чтобы их можно было в буквальном смысле моделировать. В этом отношении он напоминает скульптора – разве что избегает «законченности» образа. Ему нравится, чтобы волосы выглядели всклокоченными. Обычно Жюльен привозит на съемку массу справочных материалов, в основном художественных альбомов (чужие фотографии его не интересуют). Он великолепно работает с париками и не боится экспериментировать с цветом. В его многочисленных альбомах собраны идеи для съемок – это и газетные вырезки, и собственные полароидные снимки, и зарисовки образов, которые рождаются в его воображении. Жюльен смотрит много фильмов и коллекционирует фотографии крупных планов, в которых тоже черпает вдохновение.
Я с удовольствием приглашаю его на съемки с любыми фотографами, но особенно – с Энни Лейбовиц. У них очень хорошие отношения, основанные на взаимоуважении. Он единственный, кто может ей возразить, хотя это и чревато взрывом эмоций. К Жюльену нужен особый мягкий подход, потому что, когда он обижается, это заметно. Его укладки прекрасно смотрятся на выставочных образцах. Он не раз работал на оформлении экспозиций в Институте костюма музея Метрополитен, а раз в году, когда меня просят помочь с дизайном витрин
Дидье делает женщину реальной, осязаемой. Она как будто слегка дурачится или пытается вас соблазнить. И она всегда сексуальна. Он может изобразить и нечто экстравагантное, но это будет приятно глазу. Скажем, он никогда не копирует слепо стиль «ретро», а слегка осовременивает его. Прически фотомоделей в исполнении Дидье можно спокойно перенести в повседневную жизнь. Мужские образы, которые он создавал для Брюса Вебера в восьмидесятые и девяностые годы, – пышные коконы и волны – придали его фотографиям особый стиль и узнаваемость. Точно так же ему удалось создать иллюзию полной гармонии волос с природой, когда мы снимали серию «Английский сад» для Карла Лагерфельда и британского
