Сегодня совсем нет времени на записи. Институт готовится к симпозиуму. Для меня это означает шлифовку навыков «подай-принеси». Когда много работаешь руками, некогда думать головой. И я пользуюсь этой передышкой и очищаю свой разум от мыслей о Поле, о докторе и о мертвой русалке. Под вечер я основательно вымотан и хочу только одного – спать. Тем более, ничего выдающегося не происходит.
За исключением столкновения с бывшим лаборантом Тория.
Столкновение – громко сказано. Он просто проходит мимо, на ходу застегивая пальто. Но я сразу узнаю его – долговязого очкарика, который три года назад таскался за женой Тория и которому я однажды преподал урок вежливости, спустив его с лестницы и наставив пару синяков. Думаю, он тоже этого не забыл: его безразличие напускное. Я чувствую на себе короткий взгляд. Конечно, не забыл.
– Что он делает здесь? – интересуюсь у Тория.
Тот рассеянно копошится в бумагах и, не поднимая головы, отвечает:
– Кто? Феликс? А… принес материалы. Стандартная процедура.
– Разве он не ушел из института?
– Ушел почти сразу, как начался эксперимент «Четыре».
И продолжает возиться с документами, а я замираю.
Эксперимент «Четыре» – ему присвоен тот же кодовый номер, что и последней экспедиции в Дар. Тот самый эксперимент, превративший меня в…
– Интересно, – медленно произношу я и стараюсь отогнать картины трехлетней давности. – И где он работает теперь?
– В Южноудельской Академии, у Полича.
– Вот как, значит, – бормочу я, не зная, что сказать еще.
Торий вздыхает.
– Да, Феликсу повезло. Не знаю, какими судьбами ему удалось пробиться. Южган Полич – светило науки. Жаль, мне не удалось пообщаться с ним ближе. Особенно когда началась эта катавасия с Дарским экспериментом…
– Он тоже один из основателей Си-Вай?
Торий смеется и не замечает моей хмурой физиономии.
– Что ты! Полич цепной пес науки, и только наука интересует его. К сожалению, именно у глав Си-Вай имеется приличное финансирование, но будь у меня возможность – я бы с удовольствием поработал с ним. Считаю, за ним и Академией большое будущее.
– Нежизнеспособные мутации и загубленные жизни?
Меня начинает потряхивать, пальцы сжимаются в кулаки. С лица Тория сползает улыбка.
– Напротив, – сдержанно говорит он. – Продление жизни. Лечение смертельных заболеваний. Когда-то ученые выявили код смерти и остановились. Военным этого показалось достаточно. А Полич пошел дальше: он ищет код жизни.
– Путем экспериментов над выродками вроде меня?
На лицо Тория набегает тень.
– Кажется, этот вопрос давно решен в научном мире.
– Но поднимается снова и снова! Полич и подобные ему – изверги. Хочешь примкнуть к их рядам?
Торий выпрямляется. В его глазах сверкают гневные молнии.
– Знаешь, – говорит он. – Весь мир не должен вращаться вокруг тебя и твоих интересов.
Больше он не говорит ничего. Сгребает бумаги и выходит из лаборатории.
Наверное, мои слова действительно задели его. Но виноватым себя не ощущаю. В конце концов, Торий тоже причастен к эксперименту «Четыре». Для ученых, вроде него или Полича, я навсегда останусь осой под микроскопом.
Сегодня 13 апреля, воскресенье.
Только теперь руки дошли до дневника. Предыдущие два дня не писал, нарушив данное себе обещание. Почему? Начиная с момента, как я нашел дневник Пола, события нарастали, как снежный ком. Зато теперь у меня достаточно времени для записей.
Моя собственная квартира стала временной тюрьмой. Торий забрал у меня ключи и навещает дважды в день – утром и вечером. Он привозит мне еду, делает внутримышечный укол, ставит капельницу глюкозы и следит, чтобы я вовремя принимал таблетки.
А все началось в пятницу, 11 апреля.
Я постараюсь собраться с мыслями и изложить как можно подробнее то, что произошло на шоу «Вечерняя дуэль», и события, следующие за ним.
С утра Торий где-то пропадает и возвращается в обед – подстриженный, за версту благоухающий одеколоном, одетый в дорогой серый костюм. Он застает меня в лаборатории, где я, ползая на коленях, затираю тряпкой следы разлитых химикатов.
– Ты почему еще здесь? – кричит он – Что ты вообще делаешь? Можно подумать, у нас уборщицы нет!
– Зачем уборщица? – спокойно говорю я. – Сам пролил, сам вытру.
– Вечером передача. Забыл?
Я откладываю тряпку и гляжу на часы:
– Еще через пять часов.
– Уже через пять часов! – раздраженно поправляет Торий. – Собирайся, записал тебя в парикмахерскую. Хоть раз появишься перед людьми достойно, а не как обычно.
Повязку приходится снять, но мастер – тихая и очень вежливая девушка – не задает ни одного вопроса и никак не демонстрирует брезгливость. Полагаю, Торий хорошо ей заплатил. Бреет она аккуратно, ее прикосновения – порхающие и очень легкие. Это достаточно трудно выносить, учитывая, что у меня давно не было женщины.
– Теперь хоть на человека похож, – довольно говорит Торий, когда пытка заканчивается. Знаю, что Торий волнуется. Не стану лгать: я волнуюсь тоже. Прошу подождать в коридоре, а он соглашается и шутит:
– Ты как школьница перед выпускным балом.