За несколько дней Аня очень сблизилась с Адольфом, они еще несколько раз гуляли вместе, Адольф больше не заговаривал о своей меланхолии. Иногда ей казалось, что он уже забыл о том разговоре. Они довольно непринужденно беседовали о жизни, Аня рассказывала ему о своей семье, о муже, а он внимательно слушал. Адольф никогда не звонил ей, она всегда звонила ему сама и предлагала встретиться, он соглашался. Уже в который раз они неспеша прогуливались по Арбату, беседуя обо всем на свете. В основном Адольф расспрашивал ее о Жене и Аня охотно рассказывала ему о нем. Иногда она просила его вновь почитать ей стихи и он с улыбкой декламировал ей волнующие строчки, у него был очень приятный проникновенный голос и такие глубокие пронзительные глаза, которые иногда смотрели так кротко и печально. В такие моменты Аня сама брала его за руку и ободряюще сжимала его тонкие пальцы в своей ладони.
Иногда она просила его рассказать о себе, он с улыбкой смотрел в ее глаза и пожимал плечами:
– Правда, я хочу узнать о тебе больше… – просила она, он задумчиво улыбался:
– я не люблю рассказывать о себе, правда… в моей жизни нет ничего интересного, только работа, а про нее тебе будет не интересно, тем более говорить о работе с девушкой считается дурным тоном…
– Но наверно, у тебя есть в жизни не только работа, например, личная жизнь… – при этих словах она запнулась и покраснела, но Адольф, казалось, не заметил этого, он легко улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Тогда это будет похоже на исповедь, а это еще более неинтересно. Я давно для себя решил, что жизнь – это не череда скучный фактов из биографии, это словно яркие мазки на белом полотне холста, одни ярче, другие бледнее, вот и все, поэтому я и не вижу смысла рассказывать тебе все, я еще слишком молод чтобы писать мемуары… – он негромко рассмеялся. – Но давай поступим так, я расскажу тебе одну свою тайну, а ты свою, это будет честно… Например, я хочу узнать самый яркий момент твоей жизни за прошлый год…
Аня задумалась, ее жизнь текла как ровная река будничных дней, иногда прерываясь перекатами незначительных событий, один день был похож на другой, она некоторое время шла молча.
– Вспомнила. Это было в прошлом году, конец августа, весь месяц шли дожди, Коля страшно бесился, что не успевает выкопать картошку… – она запнулась, но он внимательно слушал ее, – и вот, наступила жара, мы поехали на дачу, я, Коля и Женя, он помогал. Днем мы копали эту картошку, а ночами жгли костры и было столько звезд, я никогда не видела, чтобы на небе было столько звезд и они падали, падали с неба… Женя играл нам на гитаре песни Бутусова… Соседи уже давно выкопали все, вокруг не было никого, только мы, костер, звезды. В тот момент я была счастлива…
Адольф улыбнулся ей и молчал.
– Не знал, что он любит Бутусова, – одними губами улыбнулся он.
– А нет, он просто выучил эти песни чтобы сделать Роману подарок на день рожденья, он его слушает… – Она бросила взгляд на Адольфа, и немного погодя спросила:
– А какой твой самый яркий момент прошедшего года?
Адольф улыбнулся про себя и некоторое время шел молча:
– Наверно, это встреча с Женей, – кротко усмехнулся он, – он смог затронуть неведомые ранее струны моей души… Лучше расскажи о нем еще…
И Аня вновь принялась рассказывать, он внимательно ее слушал, они гуляли по парку и ветер осыпал с деревьев золотую листву, солнечные зайчики отражались в его золотых волосах. Он проводил ее до такси, учтиво поцеловал ей руку на прощанье и ни словом не обмолвился об их следующей встрече.
– Я позвоню тебе завтра, – робко проговорила Аня, он улыбнулся, показывая, что услышал ее слова. Она долго смотрела на его удаляющийся силуэт на фоне золота листвы, он был слишком сложным, слишком непонятным для нее, когда она пыталась найти скрытый смысл в ее словах, от напряжения у нее начинала гудеть голова, Коля был совсем не таким, она могла понять каждую его мысль даже без слов. Она вновь подумала о Коле, о том что он скоро должен вернуться с работы, а ужин она приготовить не успела.
«Сварю пельменей или картошки нажарю… – подумала она еще раз вспомнив прошлый август, песни у костра и звездный шатер над их головами. – Коля любит картошку…»
Погода неожиданно испортилась, Москву заливали дожди, подули холодные осенние ветра, срывая с деревьев золото листвы, последнюю прогулку они гуляли под проливным дождем, прячась под ее зонтиком и она насквозь промочила туфли. Адольф пригласил ее в ресторан. Эти слова немного напугали ее, хотя его приглашение прозвучало так просто и он так открыто смотрел ей в глаза, что Аня, поколебавшись, согласилась.
– Отлично, – улыбнулся Адольф, – я знаю одно чудесное местечко, по вечерам там играют Шопена. Как же я ненавидел его, когда родители заставляли меня ходить в музыкальную школу… Я отдал музыке семь лет своей жизни…– он на мгновение задумался и улыбнулся, – завтра в семь тебя устроит? Я буду ждать тебя…
