Рейд в глубокий космос — это проверка на прочность не только для звездолета. Если члены экипажа не сработаются, им не выжить. На окраине освоенного пространства смерть подстерегает повсюду: на космической станции, на богом забытой базе Дальней разведки, даже в курортном раю, утопающем в свете двух солнц. Всего два пилота на борту. Раздоры в команде. Закрытые космопорты, странные пассажиры, мертвые корабли. И деньги! Большие деньги, которые капитану кровь из носа нужно заработать…
Рэд коснулся рукой стекла. Струйки воды по ту сторону извивались прозрачными змейками. Взлохмаченное небо играло тенями облаков, громоздившихся зефирными башнями, местные светила гонялись по небосклону друг за другом, временами разрывали облачный покров и роняли сверкающие капли на листья гигантских папоротников, розетки тропических цветов и бурые стебли лиан. В южной части материка начинался сезон дождей.
Красный Акрон — седой от дождевой дымки и древний как само время, величественно наплывал на затуманенный горизонт. Бодрый желтый Марон еще только целился в зенит. Планете повезло. Оба ее солнца, кроме порядковых номеров получили звучные названия, да и саму ее поименовали. Летицией. На вкус капитана Гардона звучало вычурно, но судя по процветавшему на юге турбизнесу, его мнение можно было в расчет не принимать.
С верхних этажей административного здания бунгало, похожие на стеклянные сферы, казались игрушечными и вызывающе сверкали зеркальным напылением среди пальм, папоротников, секвой и каких-то местных деревьев, запасавших воду в роскошных венчиках цветов. Вокруг, обманутые блеском, порхали разноцветные птички. А вся территория отеля походила на упавшую новогоднюю елку, которая в брызгах шампанского и сверкающем конфетти рухнула на праздничный стол, чудом не повалив бокалы и рюмки.
В полукруглое окно, больше напоминавшее блистер, распластав кожаные крылья, врезалась местная тварь.
Рэд инстинктивно отдернул руку.
На Летиции с ее пониженной гравитацией летать было несложно. По данным планетарного каталога до климатической трансформации близ поверхности планеты роились целые тучи крылатых существ, но из всей местной фауны выжили только высотные охотники, пикирующие за добычей в пенные водопады. Остальные виды постепенно вымирали.
Реликт облизал прозрачное препятствие слюнявой присоской и неуклюже соскользнул с блистера. Затрепыхав четырьмя крыльями и оставляя за собой воздушно-капельный вихрь, он ринулся в горы, где скрывался до сезона дождей. Генетическая память упорно подсказывала ему, что когда вода летит с неба, в долинах кишмя кишит еда. Генетическая память отстала от жизни. В плодородных долинах планетарные разведчики первым делом осушили болота и разметили низины под будущие живописные озера.
С горной грядой, по крайней мере, с той, которая была видна из окна, тоже поработали, хотя официально считалось, что естественный рельеф избежал глубокого терраформирования. Тогда как назвать то, что случилось с горными склонами? Ближайшая гора, у подножия которой раскинулся палаточный лагерь, походила на дикобраза. Каменные иглы сверкали в разрывах туч паутиной смотровых галерей. Между ними торчали «мосты над бездной», похожие на прозрачные уключины, а пенные росчерки водопадов, низвергавшихся с хребта, резали склон геометрически правильным рисунком. Морда каменного зверя терялась в тумане, сквозь который проглядывал еще совсем прозрачный диск луны. Ночи здесь в сезон дождей были короткими, но не менее насыщенными, чем дни. В горах в «Заповедниках чудовищ» уцелевшая местная фауна устраивала в эту пору брачные игры, а зеваки, прибывшие на них поглазеть, — шумные оргии.
Рэд настроил видовую шкалу на тридцатикратное приближение, чтобы разглядеть парапланы, пестрые зонтики парашютов и элегантные сигары дирижаблей, которые лениво маневрировали в воздушных потоках. Игрушечные поезда прогрызали близлежащие горные хребты, от ровных проплешин посадочных площадок разбегались нити фуникулеров, скалы несли на себе вертикальные отметины скоростных лифтов. В той стороне располагался крылатый рай для экстремалов. Пониженная гравитация и местные красоты, открывавшиеся с высоты птичьего полета, располагали к беспечности и риску.
«С кайтом по водопадам! С вершины до подножия! Рыбалка на озере»! Этим предложением Гардона встретили табло парковочной зоны флаеров, где он на самом деле, совсем не планировал оказаться…
— Капитан Гардон! Добрый день, я Квинс Лаукан, спасибо, что приняли наше приглашение. Извините, что заставил вас ждать.
Рэд обернулся. Хлыщеват оказался мистер Квинс для хозяина бизнеса. Скорее всего, управляющий. Но с полномочиями. Какой-нибудь старший менеджер. Темные глаза — маслянистые, цепкие, он умело прятал в лучиках морщин, появившихся в результате бесчисленных улыбок клиентам, партнерам и дорогому боссу.
— Добрый день, Квинс. Помнится, мы договаривались уладить формальности на стартовой площадке.
— Возникли небольшие затруднения, господин капитан, которые вынуждают меня исполнять роль вашего гида. Вы не откажетесь у нас немного погостить? Как мне только что сообщили, группа задерживается в горах.
— Вот как. А немного — это примерно сколько?
Квинс сделал вид, что сверился с содержимым планшета, который держал в руках.